Перекресток трех дорог

Что заставило вас совершить все это? Так вдруг?

– То есть вы признаетесь в убийстве Громова и покупке пленки у Гусевых?

– Доказательств хватит, чтобы засадить вас лет на двадцать. Вы надеетесь на скидку из-за состояния своего здоровья?

– А вы надеетесь на скидку из-за состояния своего здоровья? – повторил Смоловский, словно эхо. – Вы же тоже тяжко болели. И тоже были там, где я. Я по вашим глазам сразу понял.

– Какое вам до этого дело?

– Такое, что я бы сказал вам правду. Ответил на все ваши вопросы.

– А что вас удерживает?

– То, что вы все равно не поймете. – Смоловский покосился на него. – Может быть, потом… в конце… вы ведь хотите все это расследовать и не отступитесь, я это по вашему виду сразу просек, как только вы приехали на станцию… Может быть, в самом конце вы созреете и поймете. Ну, тогда мы и поговорим. А пока все бессмысленно.

– Вас будет допрашивать следователь.

– Я не стану отвечать на его вопросы.

– На вас что-то накатило? – спросил полковник Гущин. – Гнев, ярость… как затмение, да? Поэтому вы убили? Вы услышали голоса?

– Это шизофреники голоса слышат. А я прозрел. ОНА открыла мне истинный порядок вещей. Тот порядок, что пришел в наш мир с этой болезнью. За жизнь платится смертью. Каждая жизнь должна быть выкуплена.

– Кто она? – осторожно спросил полковник Гущин. – О ком вы говорите?

– Знаете притчу о старом сосуде, в который вливают молодое вино? – Смоловский смотрел на него. – ОНА – тот сосуд, только вино кажется молодым, на самом деле оно существовало от начала времен. Мы его раньше пили, цедили по капле. Ну а сейчас напьемся допьяна.

– Но Громова вы напоили не вином, а водкой с клофелином и там еще кое-что было? Что вы туда подмешали?

Петр Смоловский стиснул скованные наручниками кулаки. Трудно представить, что этот рыхлый, одутловатый, болезненного вида мужчина дрался, словно одержимый, с Клавдием Мамонтовым, вдвое превосходящим его ростом и силой, и даже сумел того поранить.

– Вы ведь тоже не умерли, – сказал он вдруг Гущину. – А вы задумывались – почему?

– Меня вылечили. Врачи вылечили.

– Меня спасло чудо. – Задержанный словно и не слышал слов полковник Гущина. – ОНА… Чудо – это ОНА. И потом ОНА сказала мне – это еще не конец. Даже у великих чудес бывают печальные концы. Потому что совсем скоро все вернется с новой силой.

– Болезнь. Сейчас, летом, временная передышка. Осенью, зимой ковид распространится так, как нам и не снилось. Люди будут умирать и умирать. И таким, как мы с вами, полицейский, не останется вообще никакой надежды. У меня туберкулез. «Корона» плюс тубик оставили меня почти без легких. Вам тоже стоит писать завещание, не дождетесь вы вакцинации. – Смоловский усмехнулся.