Эва, дочь трактирщика

— Но и не нищие, правда? Зачем тащиться пешком, когда мы так устали?

— С каких пор ты устаешь?

Ева внимательно посмотрела в лицо молодого человека.

— А-а, — вкрадчиво проговорила она, — так я, значит, не имею права уставать? Я железная, по-твоему?

— Нет, — выдавил Симон, — просто ты всегда казалась мне очень выносливой, а тут коляску захотела… И ты изменилась в последнее время. Сильно изменилась.

— Я не сильно изменилась, просто ты никогда раньше не обращал внимания на то, какая я.

— Прости, Эва. Я не хотел тебя обидеть.

Ева кивнула, приняв извинения, и пошла дальше. Лэндвики вышли на вечерний Спуск. Сегодня праздник в честь отпущения мужских грехов, поэтому на улице было не так весело, как обычно, и не шатались всякие компании и девицы. Извозчиков тоже было меньше, но все же парочка колясок стояли на обычном месте в тени деревьев. «Перец» хоть заведение и известное, но не роскошное: своей конюшни и колодца при нем нет, а нужда подъехать-отъехать у гостей всегда есть, вот и выбрали себе извозчики это место. Как и сказал Симон, цену извозчики нагло заломили, когда Ева спросила, сколько будет стоить доехать до храма, но девушку интересовали лишь одно: как можно скорее забрать Барти и забыть об этом провальном дне.

Устроившись на жестковатом сиденье, она нагнулась, массируя гудящие ноги. У Симона и самого гудели ноги, да и вымотался он ничуть не меньше, чем кузина, так что когда извозчик направил лошадь вверх по улице, и животное тяжело потянуло коляску, Лэндвик даже порадовался, что они едут, а не идут.

Доехали они быстро; Ева попросила извозчика подождать их, и это тоже стоило денег. А ведь она еще и в аптеку завтра снова собирается за настойкой… Родители пока что помалкивают, когда она просит монеты, и не медные, но вскоре зададут резонный вопрос: а не обнаглела ли ты, милая тридцатилетняя дочерь? Словом, отлично Ева понимала, что живет не совсем по средствам, но от трат отказаться не могла – ей они казались необходимыми.

Уничтоженный Барти с серым лицом, шатающийся от усталости, увидев Лэндвиков, протянул:

— Все, не могу больше! Ухожу!

— Не переживай, мы за тобой, — быстро сказала Ева, заглянув на прилавок. Пирожков поуменьшилось, не настолько, чтобы ее это обрадовало, а ватрушки вообще никто не взял. Да и испортились, наверное, за весь день на солнце.

Ева быстро сложила не принесшие успеха изделия в корзину, прикрыла полотном, а Симон помог Барти разобрать прилавок и забрать его части. Они ушли тихо, быстро, стараясь затеряться среди таких же неудачливых уходящих торговцев. И на них в самом деле не обратили внимания ни покупатели, ни другие торговцы.

Когда они подошли к ожидающему их извозчику, Барти протянул Лэндвикам несколько медяшек за те пирожки, что все же взяли.