Товарищ "Чума" (СИ)

— Кто тебе кроме матери родной правду в глаза скажет? А может быть, и права бабка твоя, чужому человеку дар передав — толку с тебя на этом поприще всё равно бы не было!

А вот это мамаша прямо в точку попала! Кто-кто, а я прекрасно знал, как тяготил ведьмовской дар Акулинку там, в будущем, ныне не случившимся. Думается мне, что и жизнь её совсем нерадостной была — не умела и не хотела она злые дела творить.

Я, допустим, тоже зла никому не желаю, но мне пока есть в какую сторону усилия направить. А дальше посмотрим, куда меня эта кривая дорожка выведет? Врагов у Советского Союза, а после и у России, еще на сотню лет хватит. Значит, и мне работа по «новому профилю» всегда найдётся.

Пока мамаша распекала строптивую дочку, я внимательно осмотрел кладбище, ставшее местом моего первого боевого столкновения в этом времени. Пробой сил, так сказать. И результатом я весьма остался доволен. Если такие возможности — это только самое начало «карьеры ведьмака», то каких же высот можно достичь, дотянув, например, до пресловутых пяти вед? А десяти? О тринадцати вообще молчу — судя по общению, пусть и короткому, уже с двумя ведьмами, это поистине недостижимый результат.

Я мельком взглянул на бездыханные трупы полицаев, в одном из которых до сих пор торчал мой нож. Посмотрел на старую ведьму, всё еще продолжающую ожидать захоронения в гробу на телеге и на окружающих меня женщин, продолжающих вести тихую перепалку. Вот кому война, а кому…

— Товарищи женщины! — вмешался я, стопоря на время извечную проблему «отцов и детей». — Заканчивайте уже!

Мать с дочкой резко замолчали и повернулись в мою сторону. И вид их не предвещал ничего хорошего. Если они сейчас объединят свои усилия, тогда мне точно не поздоровится, будь я хоть тысячу раз ведьмак!

— У нас тут, как бы, два трупа образовалось, если вы не заметили! — поспешно напомнил я. — Надо бы «прибраться», пока их в управе не хватились. Да и бабушку пора похоронить… — Это уже апелляция к родственным чувствам.

— Он прав, — угрюмо кивнула Глафира Митрофановна. — Дома договорим, — угрожающе пообещала она дочери.

— Обязательно поговорим, мама! — Не осталась в долгу и молодая язва. Похоже, что подобные пикировки для них дело привычное.

Я оторвал задницу от лавки — состояние моё боле-менее нормализовалось, и подошел ко второму полицаю, валяющемуся меж могилок с ножом в груди. Выдернув оружие, я тщательно отер его о куртку предателя и засунул обратно в ножны.

Кстати, лезвие до сих пор продолжало источать легкий дымок, а металл, похоже, слегка потемнел. Решив разобраться с этим попозже, я взял убитого Рябченко за ноги и оттащил к подельнику, лежащему с пробитой насквозь шеей.

— Акулина! — окликнул я девчушку. — Оружие собери! Пригодится.