Тот самый

Еще чуть-чуть, и она взорвется, вспыхнет жидким серебром и обожжет нутро.

– Никто не виноват. Просто так получилось…

– Нет, не думаю.

– Говоришь так, будто вы лично толкнули Же и сломали ей руку. Матвей, она сама упала. Слушай, просто иди и поспи.

Кир устало потер пальцами переносицу. В голубых глазах я видел отражение своего волнения. Он беспокоился за Жеку. Чувства переполняли и его. Любое слово, сказанное между нами, могло превратиться в искру на спичке.

– Ты не понимаешь, Кир, ты ничего не понимаешь! Зря я согласился пойти с вами…

– Это уж точно! – вспылил Кир. – Похоже, от тебя одни проблемы.

– Ты придурок.

– А ты, я смотрю, умеешь заводить друзей.

Он усмехнулся.

– Мы пойдем. – Я жестом подозвал Алису. – Нам лучше не общаться. Это была ошибка.

– Тебе виднее. – Теперь Кир говорил спокойно. Волнение за Жеку и усталость накладывались друг на друга, пробуждая нервозность. Кир совладал с чувствами и улыбнулся Алисе.

– Эй, что случилось? – Алиса встала рядом со мной. – Оба выглядите так, будто кто-то умер.

Мы с Киром смотрели по сторонам, только чтобы не встречаться взглядами. Я ощущал легкий укол совести за сорванную на Кире злость. Я злился, потому что он был прав. Я не умел заводить друзей.

– Может быть, и умер, – непринужденно сказал Кир. – Нельзя спасти утопающего, если он с таким упорством рвется обратно в свое уютное болото. – Он с легкой улыбкой смотрел на Алису, но я знал, что эти слова предназначались мне. Мы оба это знали.

– Ничего не случилось, – отрезал я. – Можешь передать ему, что мы уходим.

Алиса перевела взгляд с меня на Кира, а после – с Кира на меня.

– Можешь передать ему, – сказал Кир, барабаня пальцами по ладони, – что мне все равно."

"– Я все еще ничего не понимаю, но мы и правда пойдем. Прости и пока. – Алиса неловко помахала ему рукой.

Я схватил Алису за запястье и потащил к широким двойным дверям в конце коридора. За спиной я услышал отдаляющиеся шаги Кира. Злость во мне утихала, уступая место сожалению.

Наши жизни соприкоснулись и тут же оттолкнулись друг от друга.

– Вот придурок! – воскликнул я, как только мы вновь оказались в духоте улицы.

На крыльце я чуть не врезался в мужчину: он быстро бежал вверх по ступенькам. Его лицо от крыльев носа до уголков губ рассекали две глубокие морщины. Возможно, это был отец Же.

– Извините, – пробубнил я себе под нос.

– Нечего смотреть себе под ноги!

– Вот козел… – прошептала Алиса.

Когда мы добрались до дома, уставшие от долгой езды на велосипедах, темнота накрыла город плотным куполом. Нас ждала тишина. Она заполнила пустотой каждый темный уголок, вытеснила через оконные проемы все звуки, впитала свет, и теперь наш дом погрузился в небытие.

Мама начала без прелюдий, задевая только там, где всегда болит.