Тот, кто ловит мотыльков

Она единственная из всех вслушивалась не в слова этого нагловатого жлоба, а в нарастающее рычание собаки.

Водитель дернулся, опрокинулся вместе с ящиком, черная лузга обсыпала ему лицо. Маша ухватила Цыгана за ошейник и оттащила назад.

– Перестань! Что с тобой?

Водитель матерился, пес лаял, Колыванов требовал, чтобы взрослый мужчина вел себя прилично при детях. Кулибаба даже не шевельнулась. Маша бросила взгляд на Беломестову. Староста должна была вмешаться, обязана была вмешаться – однако она по-прежнему стояла в стороне, потирая переносицу.

– Ксения, отведи, пожалуйста, Цыгана ко мне. Я скоро приду.

– Ага!

Девочка ушла, придерживая пса за ошейник. Цыган оборачивался и рычал.

– Полина Ильинична. Полина Ильинична!

Беломестова не отвечала, и Маше пришлось дотронуться до ее плеча. Староста вздрогнула и повернулась. По лбу ее стекал пот. Глаза остекленели.

– Господи, Полина Ильинична! Вам плохо? Присядьте…

Чудовищным усилием воли – Маша видела это – Беломестова взяла себя в руки.

– Насижусь еще, – с коротким смешком сказала она. – Все в порядке, Машенька. Где Цыган?

– Ксения его увела.

Недоукушенный поднялся и стал отряхиваться.

– Как вы считаете, чего хочет Аметистов? – спросила Маша.

– Победы. – Голос у старосты прозвучал глуховато, странно. И еще было странно, что она ни на мгновение не задумалась, прежде чем ответить.

– Победы над кем?

Беломестова не ответила. Она смотрела вслед Ксении, быстро перебиравшей тощими ножками в джинсовых шортах. «Комарик натуральный», – подумала Маша.

– Цыган кидался раньше на людей?

– У него память хорошая, – невпопад ответила Полина Ильинична. – Пойду я. Много дел еще. И ты ступай, Машенька. Валентин Борисович, миленький мой, я вас про мед хотела спросить…

Она взяла под руку Колыванова, отвела в сторону, беседуя о меде и словно начисто позабыв о водителе Аметистова. Беломестова махнула рукой Маше на прощанье. Вслед за ней пару минут спустя ушла и Кулибаба.

В высокой траве стрекотали кузнечики. Водитель снова устроился на своем ящике, перетащив его в тень. С него градом лил пот. На Машу он не смотрел.

Она почувствовала себя глупо. Интерлюдия не закончилась, а оборвалась, и неясно было, последует ли за ней новый акт. Что-то случилось только что на ее глазах, – что-то, помимо нападения Цыгана, – но вместо внятной мелодии события она услышала лишь какофонию. Бессмысленное нагромождение слов и поступков.

Маша неторопливо пошла к себе, гадая, застанет ли там Ксению. На полпути что-то заставило ее свернуть на Школьную. Перед домом номер пятнадцать она остановилась, разглядывая порыжевшую табличку. Перевела взгляд на окна, придвинулась, всматриваясь в глубину застекольного пространства.

Герань пропала.

Чего-то такого она и ждала.