Тот, кто ловит мотыльков

 – Что он там охраняет?

Девочка пожала плечами. Она и сама была удивлена не меньше Маши.

– Это водитель Аметистова. С пузом – встречали его?

Водителя с пузом Маша, конечно, помнила. Она ни разу не видела, чтобы он прогуливался и разминался, пока Аметистов обстряпывал свои дела. Зад его был глубоко утоплен в автомобильное сиденье, короткие пухлые руки лежали на руле, даже когда «Тойота» никуда не ехала. Она сама не знала, что сильнее поразило ее: тот факт, что этот толстый птенец все-таки вылетел из гнезда, или место, которое он выбрал для новой службы. Она почти не сомневалась, что Аметистов оставил своего помощника с заданием.

– Пойдем-ка, – решительно сказала она. – Цыган, как насчет прогулки?

По дороге к ним присоединился Колыванов.

– Новые фокусы, – проворчал он. – Ну, давайте узнаем, что еще задумал этот прохвост.

Подойдя к церкви, они увидели массивную фигуру Кулибабы и рядом с ней Беломестову. Громкий рассерженный голос старосты разносился по деревне. Она отчитывала невозмутимого водилу. Тот сидел на перевернутом деревянном ящике и грыз семечки, сплевывая шелуху в кулак.

– Поля, что происходит? – Колыванов уставился на мужчину сверху вниз. – Вы зачем здесь, простите, обретаетесь?

Беломестова обернулась к ним. Машу поразил облик всегда уравновешенной старосты. Бледные губы, мелкие капли пота на висках, запавшие глаза… Руки у Беломестовой тряслись. Она выглядела как человек, находящийся в шаге от сумасшествия.

Колыванов, очевидно, подумал о том же. Он ласково положил ладонь ей на плечо и проговорил:

– Ну-ну, Поля, не волнуйся! Разберемся!

Цыган зарычал. Он припал к земле, спрятавшись за Машиными ногами, и скалил зубы.

– Фрески… – неестественным голосом проговорила Беломестова.

– Что за фрески?

Полина Ильинична взмахнула рукой, словно говоря, что она не в силах ничего объяснить, и отошла. Маша проводила ее встревоженным взглядом. Кулибаба стояла на месте, неподвижная, как валун, и смотрела куда-то в сторону. Колыванов требовал от водителя объяснений.

Тот поднял к старику бледное одутловатое лицо. К губе его прилипла лузга. Он распространял вокруг себя запах несвежего белья, обжаренных семечек и одеколона.

– В семь часов утра нынешнего числа Геннадием Тарасовичем на стене разрушенной церкви имени… э-э-э… Благовещенской была обнаружена старинная фреска, являющаяся достоянием отечественной культуры, – ленивым голосом проговорил водитель.

У Маши мелькнула мысль, что его заставили выучить текст наизусть. Отечественной культуры! Нынешнего числа! Над этой белибердой определенно топорщилась бороденка Аметистова.

– Послушайте, вы можете нормальным человеческим языком объяснить, что происходит? – спросила она.