Тот, кто ловит мотыльков

Скрипнул засов, распахнулась калитка. Беломестова была в своей обычной униформе: темно-синем тренировочном костюме с лампасами на брючинах.

– Здравствуй, Машенька.

– Добрый вечер, Полина Ильинична. Я к вам по делу.

– Ну наконец-то! – добродушно разулыбалась хозяйка. – А то все разговоры да разговоры!

Однако Маша ее шутливый тон не поддержала.

– Кто-то заглядывал ко мне в окно, пока я спала, а потом исчез, – сказала она. – Женщина с яркими рыжими волосами, очень пышными – будто шапка. А еще точнее, как клоунский парик.

Беломестова смотрела на нее без всякого выражения.

– Я не успела разглядеть лица, – продолжала Маша. – Пока я бегала за кочергой, она исчезла. Вы не знаете, кто бы это мог быть?

Вопрос был нелепым: если за то время, что Маша жила в Таволге, она не встретила этой женщины, вряд ли Беломестова смогла бы предъявить ее сейчас. Но у Маши все равно оставалась надежда. Загадочное происшествие еще могло разъясниться самым тривиальным образом. Чья-нибудь не в меру любопытная родственница, приехавшая погостить. Или Танина знакомая из Анкудиновки, собиравшая грибы в местных лесах и заглянувшая к приятельнице; она, конечно, стучала в дверь, но стука крепко спящая Маша не услышала.

– Нету у нас таких, – медленно ответила Беломестова.

– Вы уверены?

Полина Ильинична молчала – то ли решила, что ее ответа с Маши достаточно, то ли обдумывала новый. Маша шагнула в сторону, невольно вынудив ее повернуться лицом к окну, и в желтом сливочном свете увидела, что лицо Беломестовой приобрело не просто бледный, а зеленоватый оттенок.

– Полина Ильинична, что с вами? Вам плохо?

Беломестова, не отвечая, добралась до скамейки и села, переводя дыхание. Глаза ее были закрыты.

– Я сейчас воды принесу.

Маша забежала в дом и вернулась с первым, что попалось под руку – небольшой кастрюлькой, в которой плескалась вода. Она так торопилась, что выплеснула немного воды на штаны Беломестовой. Полина Ильинична даже не заметила.

– Вот, попейте.

Беломестова жадно приникла к кастрюльке.

– Давление третий день скачет, – объяснила она, намочив пальцы и прикладывая ко лбу. – Нынче утром еле встала. Гипотоник я, Машенька… А лекарства не люблю, у меня после них поджелудочная капризничает, не знаешь, что и хуже. Ну, ничего. Вроде бы, отсиделась – теперь получше. – Она покрутила головой и приложила ладонь, смочив ее водой, к шее под волосами. – Так о чем мы с тобой?..

– Женщина, – напомнила Маша. – В моем окне.

– А-а, да-да-да. Это, должно быть, Вера.

Беломестова замолчала с таким видом, словно все исчерпывающе объяснила.

– Вера? – повторила Маша в недоумении. – Кто такая Вера?

– Ходит тут одна… – Беломестова неопределенно махнула рукой. – Точнее, приезжает. Встают компанией на озере, в палатках, рыбу ловят, коптят.