Тот, кто ловит мотыльков

Но разделявшее их расстояние не сокращалось. Маше нужно было дотронуться до ее руки, расспросить… Во сне она чувствовала, что одной фразы будет достаточно, чтобы все встало на свои места. Зеленоватый туман покачивался вокруг, женщина в красном платье плыла сквозь него, как лодка, слабый свет фонарика освещал ей путь. Это тоже было важно – фонарь… Он оттягивал Маше руку, но без него она боялась совсем потерять тропу.

«Марина!» – снова крикнула Маша.

Она отшвырнула в сторону тяжелый фонарь и бросилась бежать из последних сил. Туман загустел, теперь Маша пробивалась сквозь него, как сквозь зеленое желе.

– Подожди!

Женщина обернулась. Маша увидела ее так четко, словно та стояла прямо перед ней.

Рыжие волосы, серые глаза. Лицо, которое не узнаешь в первые секунды именно потому, что оно тебе слишком хорошо знакомо.

На нее смотрела она сама.

Закричала ли она во сне? Сделала ли что-то ужасное? Женщина с Машиным лицом не отвернулась, а начала пятиться, как старуха Пахомова, а Маша, словно ее зеркальное отражение, сделала шаг назад – и провалилась в черный колодец.

«Она нарочно оставила люк открытым».

Это была ее последняя четкая мысль, принадлежавшая сну. В следующее мгновение Машу вытряхнуло из кошмара, словно клопа из встряхнутой простыни, и она оказалась на диване – под скомканной рубашкой, с колотящимся сердцем, взмокшая до того, что слиплись волосы на затылке.

За окном синели сумерки. «А ведь предупреждала бабушка – не спать на закате!» Маша пыталась приподняться, но вновь обессиленно повалилась на диван. Вместо того чтобы принести облегчение, сон окончательно высосал из нее все силы.

Перед ней снова встало лицо Марины – её собственное лицо. По спине пробежал озноб.

Она полежала немного, глядя в потолок. У нее с детства имелся рецепт: как быстро прийти в себя от кошмара. Не задумываясь, Маша начала читать:

– В решете они в море ушли, в решете, в решете по седым волнам…

Возьми любое стихотворение, прочно отпечатавшееся в памяти, лучше всего из тех, что читала мама в детстве. Домашняя магия. Сила добрых слов – ибо все хорошие детские стихи по-настоящему добры.

– «И четырнадцать бочек вина Ринг-Бо-Ри, и различного сыра – рокфора и бри, и двенадцать котов без усов!..»

Дыхание выровнялось. Голос окреп. Силуэт женщины, укравшей ее лицо, отступил в тень.

Маша поднялась с дивана, чувствуя себя более разбитой, чем час назад.

И увидела в окне женщину. Бледное лицо, притиснутое к стеклу, над которым поднимались пышные рыжие волосы. Женщина прижала ладони к щекам, чтобы свет снаружи не мешал ей разглядеть, что внутри. Большие темные глаза в черных полукружиях теней встретились с оторопелым Машиным взглядом.