Тот, кто назначен судьбой

Он подогрел травяной настой, дал ей выпить. На этот раз Стеша сама держала кружку и, чуть обжигаясь, торопливо глотала, а потом снова закуталась в одеяло. Он накрыл ее сверху еще и ее курткой и плащом дяди Миши, но девушку все трясло и трясло, как после долгого стояния на морозе.

Так. Понятно. Как обычно, нужны неординарные методы.

И знаете, их есть у нас, как говорят в Одессе.

Приняв решение, Саргин быстро сдернул с нее все и принялся раздевать.

– Думаете, так станет теплее? – спросила она чуть сипловатым голосом с большим сомнением.

Он резко поднял голову, внимательно всмотрелся в ее лицо и понял, что девушка не бредит, а действительно разговаривает с ним, правда, глаза ее лихорадочно блестят от температуры, и понимает ли сама до конца, что говорит, вопрос.

– Уверен, – твердо заявил он и продолжил стаскивать с нее одежду.

Второй раз за вечер.

И замер на какое-то мгновение, раздев до трусиков.

В прошлый раз она так полыхала жаром, что Саргин думал только о том, чтобы срочно ей помочь и немедленно сбить температуру, хотя, понятное дело, все, что надо, заметил и оценил мужским сознанием. Но сейчас, наверное, потому что собрался греть ее определенным образом, затормозил, разглядывая."

"У нее спортивная фигурка – длинные, стройные, красивые ноги, явно тренированные мышцы, узкие бедра, и можно было бы назвать этот тип фигуры мальчишеским или подростковым, если бы не обалденная грудь и попка.

Просто потрясающая грудь – не огромная, но довольно большая, по форме напоминающая половинки дыни-торпеды – высоко стоящая с крупными, мягкими розовыми сосками! Обалдеть! А попка! Кругленькая, упругая, высокая!

Тимофея нормально, естественно и весьма однозначно повело, настолько она вся была в его вкусе и притягательна, что не отреагировать он не мог, даже если б помирал тут вместе со своими спутниками.

Саргин мысленно прикрикнул на себя все, что надо было в такой ситуации, молниеносно разделся до трусов, не обращая внимания на поднявшийся неспокойный орган, и забрался к ней в постель. Он прижал Стешу к себе как можно теснее и плотнее, обняв своими ногами ее ноги, и укутал их обоих сверху спальником, курткой и плащом.

Она все дрожала и вдруг тихо сказала куда-то ему в ключицу, обдав горячим дыханием:

– Вы очень красивый, Тимофей Саргин. – замолчала, посопела чуть-чуть и продолжила: – У вас красивое тело воина и лицо необыкновенное, интересное, все время скрывающее вас настоящего. Такой загадочный, недоступный мужчина, да еще героические поступки совершаете, спасаете всяких людей.

Зубы у нее при этом стучать перестали. Он молчал, стараясь дышать медленно, спокойно и ровно, чтобы не напугать ее и взять себя в руки, не зная, понимает ли она до конца и отдает ли себе отчет в том, что говорит.