Тот, кто назначен судьбой

 – Ты кто?

– Начинать и заканчивать день с этого вопроса скоро, похоже, станет моей привычкой, – усмехнулся Тимофей и представился: – Я друг и бывший сослуживец Славина, Тимофей Саргин, приехал к нему на юбилей, а у вас тут такое веселье.

– Чума парней захватил у Бараньего Лба, – растревожился дед.

– Нет больше Чумы, а с парнями все в порядке, – положив ладонь ему на руку успокаивающим жестом, сказал Саргин.

– Угомонили, значит, – помолчав, констатировал дед. – Отбегался Коля.

– Вы как себя чувствуете? – спросил о более важном Тимофей.

– Побитым, – попытался улыбнуться Михаил Евгеньевич.

– Внутри как? – спросил Саргин, откинул спальник в сторону и принялся расстегивать на нем рубаху. – Давайте посмотрим.

– Ты врач?

– Да нет, скорее, наоборот, – пожал плечами Тим, поднял майку на торсе деда и стал осторожно пальпировать его живот, расспрашивая: – Где и как болит, скажите.

– Болит везде, а как… – задумался дядя Миша, прислушиваясь к себе. – Резко, как ножом, и тягуче, словно жилы вытягивают.

– Фигово, – вынес вердикт Тимофей, поправляя на нем одежду, снова прикрыл одеялом и перешел на доверительное «ты», склонившись поближе к лицу деда. – Ты, Михаил Евгеньевич, держись изо всех сил. Ты права не имеешь умирать и сдаваться, она тебя вытащила, себя не щадя, чуть жизнь свою не положила за твое спасение, – и повторил: – Так что ты обязан выкарабкаться всем смертям и козлам назло, понял? Держись. Видишь, в какой мы ситуации оказались, потерпи немного, скоро помощь придет, день-полтора максимум.

– Подержусь, Тимофей, за меня будь надежен, не подведу, ты ее спасай, – и, внимательно всмотревшись в его лицо, добавил: – Степанида девушка необыкновенная, редкая. Ее беречь надо.

– Сберегу, – твердо пообещал Тимофей.

Больше они не разговаривали, Саргин налил еще чаю, напоил деда, и тот заснул, а после снова провалился в бессознательное состояние.

Травки Тимофей нашел там, где дед и указал, заварил и терпеливо и настойчиво влил в беспокойную Степаниду целую кружку, хоть она и отворачивалась и пыталась оттолкнуть его руку, находясь все в том же состоянии прострации.

Девушка успокоилась вроде и заснула через какое-то время. И Тимофей, получив передышку, даже смог разогреть и спокойно поесть гречневой каши, до которой так ни он, ни она и не дотронулись, и устроить себе спальное место на тех же полатях, где лежала Степанида, головой к голове, прилег и немного отдохнул. А потом как в том анекдоте: концепция поменялась, и девушку начало трясти.

– Холодно, – жаловалась непонятно кому она, стуча зубами.

Он попробовал ее лоб – температура спала, но все еще держалась где-то у тридцати восьми, наверное, неосознанно она куталась в одеяло, сжимаясь в комок, и ее подбородочек дрожал мелко-мелко.