Тоннель

 — Блатных провели, и привет.

— Нет, вы извините, но как же вам не стыдно, а? — перебила седая владелица Лендровера. — Ну зачем, вот скажите мне, зачем им все тогда было делать? Чтобы что? Воду нам доставать, продукты, зачем?

— Ой, да всё уже, хватит, ей-богу, — перебили и ее. — Вон же человек своими глазами видел...

А человек, видевший все своими глазами, действительно стоял тут же, у грязной Тойоты, и оказался этот человек тем самым инженером, которого всем собранием, включавшим и владелицу Лендровера, провожали недавно ломать стену. И вид у инженера был такой, словно новости у него действительно очень, очень плохие.

— Так пошли вместе и посмотрим, — предложил лысоватый товаровед из «Пятерочки». — Ну чего кричать в самом деле, может, и правда недопонимание... сходим и выясним сами. Далеко это? Вы дорогу покажете?

Инженера, на которого была вся надежда, это разумное предложение внезапно расстроило, казалось, еще сильнее. И теперь только стало видно, что расстроен вообще-то не один инженер, но и вся компания у Тойоты. И у мамочки из Пежо, и у рослого полицейского, у священника с бородой — да у всех, даже у полуголой девицы из кабриолета, лица были чем-то похожи, неуловимо пока и непонятно. Но чего-чего, а надежды в лицах не было совсем, и значит, плохие новости точно еще не закончились.

— Можете не трудиться, — сказала рыжая хозяйка Тойоты неприятным торжественным голосом. А то и злорадным, и злорадство тоже было непонятное и одинаково поразило всех, включая женщину из Лендровера. — Ходить никуда. Мы им там не нужны.

— Не совсем так, — сказал инженер. На жену он старательно не смотрел. — Дело в том... — сообщил он своим ботинкам. — В общем, внутрь я, конечно, не заходил, но... там у них автономная система. Очистка воздуха, водоподготовка... Собственный цикл, какой-то источник энергии независимый. Я так понял. У таких систем есть лимит. Понимаете? Предел. И он, судя по всему, не очень большой.

Вокруг стало тихо, как в театре. Даже лампы под сводом потолка на время как будто перестали звенеть, и слышалось только дыхание, пятьсот затрудненных вдохов и выдохов.

— Это что значит? — спросила владелица Лендровера. — Что он говорит, я не понимаю?

Инженер молчал и смотрел себе под ноги. Тишина густела.

Оба дробовика Валера оставил за дверью, в узком тамбуре со скафандрами, где топтались девять новобранцев под приглядом рябого охранника. Сообразил в последний момент, что оружию шеф вряд ли сейчас обрадуется даже в его, Валериных, руках, и до того, как зайти, быстро приткнул у стеночки. А вот кожаный плащ снять так и не решился и уже битый час сильно потел под ним, но вместе с тем почему-то мерз — воздух в комнате с экранами был ледяной, пах лимоном и дул с потолка прямо в шею, как в самолете.