Тоннель

 — Слава богу, миленький мой, что? Посмотри на меня! Где больно? Скажи где?

— Живой, — выдохнули в толпе, и слово это покатилось во все стороны, увеличиваясь в размерах.

— Всё в порядке, живой! Нормально!

— Да где ее взять-то, воду?

— Ну, может, поищем, эй, спросите там! Точно нету ни у кого? Тут человеку плохо!..

— Водка есть! — крикнул москвич в третьем поколении и поднял повыше коробку с лекарствами, в которой булькнула початая бутылка «Столичной».

— А давайте водку, водка нормально, кстати!

— Да не ходите вы, дайте сюда, я передам...

Оживший профессор неуверенно сел и начал отряхивать пиджак. Его большая рука с золотым перстнем заметно дрожала. Доктор собрался с духом и все-таки подошел ближе.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он. — Что-нибудь болит? Голова не кружится?

— А вы как думаете? — ответил профессор и слабо улыбнулся. — Мне шестьдесят четыре года, дорогой мой, у меня всегда что-нибудь болит. Ларочка, Лара, ну все, успокойся, не надо.

В отличие от жены, был он не сердит, а скорее смущен, и видно было, как досадно ему то, что сидит он на грязном асфальте и что брюки у него в пыли, а лацкан оторван. Справа на лбу у него надувалась здоровенная шишка.

— У вас может быть сотрясение, — виновато сказал доктор, который почему-то чувствовал себя так, словно это он, именно он толкнул немолодого человека в костюме на пол и разбил ему голову. — Позвольте, я посмотрю.

— Пустяки, — отмахнулся профессор и принялся с трудом подниматься на ноги. Жена подхватила его.

Тут как раз подоспела «Столичная», и принесла ее тетка в бирюзовых кроксах, причем протянула не пострадавшему, а его жене. Та подняла голову и резко оттолкнула бутылку. Волосы и платье у нее были в беспорядке, по щекам растеклась тушь, а левое колено ободрано до крови, но вид опять был опасный и глаза сверкали.

— К черт-товой матери, — сказала она раздельно. — Водку вашу. Не надо нам. Ничего от вас. Понятно?! — крикнула она доктору. — Алик, идти можешь? Давай, пойдем.

Одной рукой она обхватила нетвердо стоящего мужа, упираясь плечом ему в подмышку, а другую выбросила в сторону, и под нее сразу, как по команде нырнули две тоненьких темноволосых девочки, которых никто до этого момента заметить не успел. А потом то ли повела, то ли потащила всех троих, снова похожая на птицу и одновременно на медсестру, выносящую раненых, причем в неожиданную сторону — к баррикаде.

Теперь там расхаживало вдвое больше защитников, привлеченных недавним скандалом. Некоторые даже забрались на Опель Астра и за приближением незваных гостей наблюдали с каким-то пассивным любопытством, как если бы смотрели фильм в летнем кинотеатре.