Томление

Под конец он возненавидел ее, но и об этом не надо думать, ведь это несправедливо по отношению к бедной Сунниве. Не думай ты об этой Сунниве!»

— Ты так красива сегодня, Ирья! Нет, правда, ты очень мила.

На нем была лишь тонкая рубашка и брюки. Он тихо приблизился к ней и положил ей руки на плечи. Ирья была так взволнована, что вздрогнула при его прикосновении.

— Нам нужно принять это как необходимость, — дружески сказал он. — Тогда все пойдет легче, вот увидишь."

"«Как ты можешь так говорить? — кричало все внутри Ирьи. — Необходимость? Ты для меня самый прекрасный и любимый в мире, — нет, я не вынесу этого, мне лучше уйти!»

Но он уже снимал с нее ночную рубашку, и она послушно вытянула руки вперед. Совсем как ребенок.

— Может, нам потушить свечи? — робко пролепетала она.

— Скоро мы потушим их. Ложись, друг мой. И ничего не бойся.

«Боже, какие у нее кривые ноги, — подумал про себя Таральд. — Теперь нет ничего удивительного в том, что она ходит так неуклюже! А тело ее совершенно бесформенное. Конечно, она хорошо понимает Кольгрима, ибо сама пережила все это в детстве.

Она плохо сложена… нет, это, пожалуй, неверно. Ее сделала такой болезнь. Былинка… Точно же ее прорвали!»

На мгновение и его охватил страх. А вдруг она родит такого же безобразного ребенка? Вдруг все эти старания напрасны?

Она одиноко лежала на постели, съежившись, будто желая спрятать свое уродливое тело. Таральд снял с себя рубашку и начал расстегивать ремень. И вот он ложится рядом с ней.

«Мне никогда в жизни не совершить этого, — в отчаянии думал он. — У меня к ней никакого желания, настолько она несимпатична».

И все же в ней была нежность и теплота, этого он не мог отрицать. Она дрожала как осиновый лист, хотя в комнате было тепло. Он никак не мог даже приласкать ее или поцеловать. Ведь они просто друзья. Глупее положения нельзя себе представить.

Ирья пыталась унять дрожь в своем теле, но ей никак это не удавалось. Она ощущала прикосновение Таральда к своей груди: это он, ее любимый, ее мечта, и он рядом, вместе с ней! Как же ей скрыть от него свое томление? Как ей подчинить свое собственное тело своей воле? Он приподнялся на локте.

«Что, если мне осмелиться положить руки ему на плечи? Я знаю так мало, я боюсь его, и он скоро поймет это.

Нет, это невыносимо! Все мое тело пылает, но он не должен знать о моих чувствах к нему, Боже, иначе я умру от стыда! Я не имею права обнаружить свои чувства, я должна оставаться холодной и рассудительной. Но вот мои руки обнимают его за шею, а я и не заметила этого».

Она лежала беспомощно и толком не могла даже обнять его и прижать к себе.

Таральд был удивлен тем, что сердце его забилось чаще. Бедняжка Ирья, ей ведь тоже нелегко, она старается изо всех сил, чтобы принять его, нежеланного.