Томление

Эта Жюли позволила себе говорить с хозяйкой дома, Лив, снисходительным тоном! Пусть никто не воображает, что может быть выше жены священника!

Глаза Лив сверкнули, и она подняла бокал за здоровье Ирьи.

— Добро пожаловать в наш дом, дорогая баронесса! И они услышали, как фыркнула жена священника. Свадебный пир подошел к концу. И когда гости разошлись, Таральд остановился у комнаты Ирьи.

— Спасибо тебе за все, милый мой друг, — приглушенным голосом сказал он. — Ты великолепно справилась со своими обязанностями. Теперь я должен подумать о своих.

Ирья отпрянула к стене, но он лишь взял ее за руку.

— Спокойной ночи, Ирья! Лучшей матери для Кольгрима найти было невозможно!

И он ушел к себе. Ирья вошла в комнату, которая соединялась дверью с комнатой Кольгрима.

Она долго сидела, уставившись в темноту, пока под утро не уснула в изнеможении."

"Брак этот оказался счастливым, несмотря на все опасения. Таральд уделял своей жене внимание, и все четверо обитателей усадьбы часто проводили вместе долгие зимние вечера, уложив Кольгрима спать: они беседовали или играли в карты. Они хорошо уживались все вместе, и на Ирью смотрели как на ровню, хотя она была простолюдинкой. Она действительно была им ровней — эта умная молодая женщина с добрым сердцем.

В середине марта Таральд вошел в комнату Ирьи. Пока она возилась с Кольгримом, он посматривал в окно и наконец произнес:

— Что ты думаешь о том, чтобы завести еще одного ребенка?

Ирья вздрогнула всем телом, и Кольгрим закапризничал.

— Я согласна, — тихо ответила она.

— Ты считаешь, что ты справишься с этим?

Она немного помедлила.

— Ты имеешь в виду беременность и роды? Я думаю, что да.

Без всякой паузы он сказал:

— Тогда я приду сегодня вечером?

«О, бедное мое сердце, не бейся так неистово! Ты разорвешься на кусочки!»

— Хорошо, — ответила она все так же тихо.

В последний момент она еле удержалась от того, чтобы поблагодарить его за предложение.

После этого разговора она зашла в ванную. Руки ее дрожали, она не могла толком помыть голову. Она присела на скамью. Закрыла лицо руками и разразилась рыданиями.

Ее плач услышала Лив. Она в беспокойстве приоткрыла дверь и спросила:

— Ирья, что с тобой?

Ирья, захлебываясь слезами, не смогла ей ответить. Лив обняла свою невестку, ожидая, когда ты успокоится.

— Я боюсь, — выдавила наконец Ирья.

— Расскажи мне все.

— Нет, я не могу об этом…

— И все-таки попытайся.

— Нет, это касается только меня и Таральда.

Лив продолжала настаивать.

— Он чем-нибудь обидел тебя?

— Нет, вовсе нет!

— Он мой сын. Может, я смогу помочь тебе?

— Я боюсь… он увидит, какая я некрасивая. И я не смогу скрыть, как я люблю его…

«Боже мой! — в смятении думала Лив.