Томление

 — Что же наделал мой сын своей слепотой? Какую рану он нанес этой милой девушке?»

— Ты имеешь в виду, что вы… до сих пор не были вместе?

— Да, никогда, — всхлипнула Ирья. — Это произойдет только сегодня вечером. Я должна выглядеть хорошо и заколоть волос так, как меня научила госпожа Силье, но я ничего не могу поделать со своими ногами!

Голос ее прервался, и она снова зарыдала.

«Таральд, как ты можешь быть таким бессердечным? — в отчаянии думала Лив. — Разве ты не наш сын и не внук Шарлотты, Силье и Тенгеля? Откуда в нем эта бессердечность? Может, от его деда Йеппе Марсвина? Или от несносного отца Шарлотты?»

Внезапно Лив рассердилась.

— Послушай меня, Ирья! Ты в тысячу раз достойнее этого тупицы и гордеца, каковым является мой сын! Это он должен благодарить тебя за позволение прийти сегодня вечером, и это он должен испытывать признательность за твою любовь к нему. Ведь ты полюбила его теперь, не так ли?

— Нет, я люблю его уже много лет. Госпожа Силье знала об этом.

«Как же ты много пережила за эти годы, — с жалостью подумала Лив. — К тому же и Сунниву тоже!»

— Ирья, я не буду вмешиваться в ваши отношения. Если я пойду к нему и заговорю обо всем этом, то я только сделаю хуже. Но если завтра я увижу, что ты опечалена… Я ударю его, несмотря на то, что он взрослый мужчина. Поверь мне, я знаю, что такое эти страдания в браке. Я пережила почти то же, что и ты в моем первом браке, с Лауретсом Берениусом — а тогда я была даже моложе тебя. Теперь приготовься к вечеру, а там посмотрим. У меня есть для тебя духи и румяна. Ты будешь такой хорошенькой, что о ногах можешь не беспокоиться. Ирья всхлипнула и испуганно улыбнулась.

— Спасибо вам, дорогая баронесса!

— Ну вот, ты опять за свое! Говори мне «ты». Мы с тобой обе баронессы.

Ирья лихорадочно металась по своей комнате, переставляя с места на место всякие мелкие вещицы. Ночная сорочка Шарлотты Мейден шла ей. Ее светлые волосы были распущены, доходя до талии, и уложены красивыми локонами. Лив помогла ей подкрасить губы и щеки и надушила ее своими ароматными духами.

Ирья и сама казалась себе довольно привлекательной. Она действительно никогда еще не была такой очаровательной.

Чтобы следить за Кольгримом, она оставила дверь в его комнату открытой. В это же время в ее собственную дверь постучали. Ирья вздрогнула и попыталась проговорить: «Войдите», — но вместо этого издала невнятный жалобный звук.

Онемев от страха, она стояла возле кровати, кивая Таральду, который вошел сам. Он взглянул на нее при свете свечей, горящих по стенам.

— Не бойся, — мягко улыбнулся он ей. — Все будет хорошо.

«Ты можешь так говорить, — подумала Ирья. Нет, я не должна вспоминать о том, что он держал в своих объятиях Сунниву. Я не должна думать об этом.