Семья Звонаревых. Том 1

Распухший язык не помещался во рту, вываливался наружу. Раненый хрипло дышал, захлёбываясь собственной кровью.

– Горячей воды, ваты, марли, – скомандовал Краснушкин Варе и с её помощью приступил к перевязке.

– Мне подыхать, что ли, пока фараона перевяжут? – спросил раненый, лежавший на диване.

– Если и сдохнешь, никто печалиться не будет, – грубо бросил ему пристав.

– Иван Павлович, пусть вам кто-нибудь поможет, а я начну перевязывать того, – указала Варя глазами на парня.

– Правильно, коллега, – одобрительно отозвался Краснушкин и, подозвав одного из городовых, продолжал перевязку уже с его помощью.

Варя подошла к раненому парню. Он попытался было приподняться, но, захрипев, снова опустился на диван. На губах у него показалась розовая пена. Варя сразу определила, что он ранен в грудь. Сняв с него куртку и рубаху, она обнаружила сквозную огнестрельную рану в левом лёгком. Пуля прошла несколько выше и левее сердца, вызвав обильное кровоизлияние в лёгкие.

Варя взглянула на молодое осунувшееся лицо раненого. Он морщился от боли, но в его глазах горел лихорадочный огонь. Чтобы несколько отвлечь его от боли, Варя спросила, из-за чего же началось побоище.

– Не знаю, – тихо ответил парень. – Кто-то с пьяных глаз задрался, потом пошла общая потасовка. Тут наскочили фараоны, давай разнимать, в них булыжниками… Они в ответ с левольвертов… Этот, с разбитой мордой, аккурат в меня саданул… Я так наземь и упал… Ну и его кто-то стукнул…

– Вам нельзя так много говорить, – остановила его Варя.

Перевязав лицо городового, Краснушкин осмотрел перевязку, сделанную Варей.

– Отлично, коллега, – похвально отозвался он.

В это время пристав попросил их осмотреть ещё одну «шпану» и ткнул пальцем в тёмный угол комнаты, где лежал мужчина, прикрытый пальто и какими-то тряпками.

Двое полицейских сняли тряпки. Из-под них показалось совсем ещё юное лицо со страшными остекленевшими глазами. На шее, с левой стороны, зияла смертельная ножевая рана.

– У него и брюхо распорото, – заметил пристав и приказал сбросить пальто, прикрывавшее убитого. Брюки, рубаха и пиджак – всё промокло от крови. От низа живота до самой грудины тянулась широкая рана. В глубине вскрытой брюшины серели бесформенные клубки кишок.

– Здорово его разделали! – невольно поежился Краснушкин.

– Это Федьки-бандита работа, – сказал один из задержанных. – Петька – который убит – был парень скромный, ласковый. Пришлась ему Манька Завидова по сердцу, а Федька ревновал, пообещал ему требуху выпустить, ежели он от Маньки не отстанет. Встретились они нонче во время драки – ну, Федька его и прикончил.

– Как фамилия-то убитого? – спросил пристав.

– Ходунов, рабочий военного завода, токарский ученик, – ответил кто-то.