Семья Звонаревых. Том 1

– Ну, а здесь? Чем вы его кормите?

– Чем кормлю – моё дело, у людей не занимаю. А ваше дело – лечить. А коли не умеете, тогда и браться нечего, – глухо промолвила женщина и точно так же, как жена Заушина, добавила: – Бабка Лепетиха травами полечит, столько же пользы будет, как и от вас.

Краснушкин стал молча одеваться.

– Господин доктор, не серчайте вы на мою дуру, – с мольбой обратился к нему больной. – С горя невесть что и говорит! Согласен я на больницу, только чтобы задаром, средств нет за неё платить. Последнее за болезнь проели.

– Не отдам я тебя докторам на муку мученическую, – категорически заявила жена. – Коль положил тебе бог помереть раньше времени, дома и помрёшь.

– Не ты мучаешься, а я! Сил моих нет больше терпеть! О себе думаешь, а моя боль тебе нипочём, – злобно бросил ей муж.

Краснушкин задумался.

– Хорошо, постараюсь устроить вас на бесплатную койку в Обуховскую больницу, – проговорил он наконец. – В клинику едва ли возьмут…

– От боли-то, господин доктор, порошки оставьте. Без них хоть об стенку головой бейся, – упрашивал больной.

Варя достала порошок морфия. Больной жадно потянулся к нему, попросил:

– На завтра оставьте несколько штук.

– Нельзя, привыкнете к порошкам, потом без них не проживёте, – не соглашался доктор.

– Христом-богом молю! С ними хоть иногда отдых от болей имею, – взмолился больной.

– Ложитесь в больницу, там вам их вволю будут давать.

– Лягу, лягу, только оставьте порошочков…

– Больше трёх не дам, до завтра хватит.

Варя достала ещё два порошка.

В это время снизу, из трактира, донёсся дикий крик, топот, звон разбитой посуды и нечеловеческий вой.

– Драка! Как бы кого опять не зарезали! – тревожно пробормотал больной.

Все обитатели комнаты – взрослые и дети, накидывая на ходу одежду, выскакивали в коридор, желая узнать, что происходит внизу.

– Куда вы, окаянные?! – попыталась было остановить детвору мать, но куда там – их как ветром сдуло.

У соседей тоже захлопали двери. Дом наполнился топотом ног, тревожными выкриками, и этот шум сливался с всё нарастающим гулом в трактире. Заверещали свистки полицейских. Сухо щёлкнул револьверный выстрел, затем – другой.

– Фараоны подоспели. Будет сейчас хорошая схватка, набьют им по первое число, – оживился больной.

– Вот мы и попали в осаду, – невесело усмехнулся Краснушкин. – Надо подождать, пока эта заваруха кончится, чтобы не попасть на похмелье в чужом пиру.

– А мне не привыкать к осаде, – спокойно отозвалась Варя.

– В какой же вы, барышня, были ранее осаде? – заинтересовался больной.

– В артурской. Она там всю осаду работала сестрой милосердия, – за Варю сообщил доктор.

– Ох, страсти-то какие вы перевидели! – всплеснула руками жена больного. – Говорят, там с голоду люди собак ели.