Семья Звонаревых. Том 1

– Да, всего хватало, – устало отозвалась Варя.

Между тем шум в трактире стихал. Подоспел большой наряд конной полиции, район оцепили, начались аресты зачинщиков драки. Вернувшаяся детвора наперебой рассказывала о том, что происходило внизу.

– Двух насмерть убили: одного зарезали, а другому голову камнем проломили. Одному кишки с брюха выпустили, на полу в трахтире помирает…

– Доктор ещё не ушёл? – заглянула соседка в дверь. – В трактире фараону нос перебили да троих рабочих покалечили.

– Всё это водка окаянная! – сжал кулаки больной. – Когда же кончится проклятье это?!

– Пойдёмте, коллега, заниматься хирургической практикой, – обратился Краснушкин к Варе и поклонился хозяевам: – До завтра, друзья.

– Приходите пораньше, засветло, пока в кабаке тихо, – прокричал им вслед больной.

Около трактира собралась большая толпа. Городовые пытались разогнать её, но никто не уходил. Когда Краснушкин спускался по лестнице на первый этаж, впереди неслись ребята и горланили на все лады:

– Дорогу! Дорогу! Дохтур идёт, дохтур!

– Где доктор? Кто тут доктор? – спросил один из полицейских.

– Я врач, нужна моя помощь? – подошёл к нему Краснушкин.

Городовой окинул его недоверчивым взглядом.

Краснушкин назвал свою гвардейскую часть.

– Прошу, Ваше благородие, пройти в помещение трактира, – козырнул полицейский.

В сопровождении Вари Краснушкин пошёл за полицейским. Тот расталкивал зевак и покрикивал:

– Разойдись! Дай дорогу господину доктору! Его увеченные ожидают.

Почти все оконные стёкла в трактире были выбиты, наружная дверь сорвана с петель, пол внутри был завален черепками посуды, битым стеклом. Между опрокинутыми столиками лежала массивная буфетная стойка.

Двое половых наскоро вениками подметали заплёванный и грязный пол.

Раненые находились в соседней комнате. Здесь за громоздким столом восседал усатый пристав. Перед ним со связанными назад руками стояло несколько человек. Задержанных караулили городовые с револьверами в руках. У стены на клеёнчатом диване лежал обмотанный белыми тряпками парень лет двадцати, а рядом в кресле сидел с завязанным лицом полицейский. Его чёрная шинель спереди была густо залита кровью. Оба раненых громко стонали.

Узнав о прибытии врача, пристав поднялся из-за стола.

– Очень прошу вас, господин доктор, оказать первую помощь полицейскому уряднику Лихину. Кто-то из этих мерзавцев жестоко изувечил его, – кивнул он головой на арестованных.

Когда разбинтовали лицо раненого городового, то глазам открылась страшная картина: вся левая сторона его лица представляла одну огромную кровоточащую рану. Левый глаз был выбит, скула и верхняя челюсть раздроблены. Зубы нижней челюсти виднелись через разорванную щеку.