Том 4. Пожиратели огня (с илл.)

 — О… мое слово! Когда вокруг себя я вижу только ложь, обман, двуличие и злоупотребление силой, что обязывает меня так свято держать свое слово? Если на свете царит сила… Так я стану пользоваться своею силой! Предать единственного честного, открытого и доброго человека, которого я встретил в своей жизни?! Нет! Лучше я подожгу весь свет со всех четырех сторон!

При виде любви, с какой относились к Оливье нагарнуки, Джонатан Спайерс продолжал мысленно рассуждать.

— Ты сумел приобрести любовь даже этих дикарей — и тебе нечего бояться меня, я буду охранять тебя… Буду оберегать твое счастье и, быть может, часть твоей радости, твоей доброты и человеколюбия проникнет и в мое скорбное сердце… А-а… Эти Невидимые, твои враги! Так пусть они теперь дрожат!

И Джонатан Спайерс готов был сейчас же поспешить на «Ремэмбер» и объясниться с Ивановичем, так как он чувствовал, что в отношениях последнего к графу кроется нечто иное, чем то, что он говорил ему, какая-то тайная ненависть, какое-то гадкое мстительное чувство. И вдруг многое, чему он раньше не придавал значения в поведении Ивановича, стало для него ясно, и он понял, что этот человек подличал, льстил и унижался, чтобы вкрасться к нему в доверие и вырвать к нему у него тайну.

— О, я выведу его на чистую воду! Я доведу его и всю его шайку до полного бессилия! Я высмею их басню о владычестве над миром и торжестве славянской расы! Все это — ложь и обман; вы — просто алчная орда, сгребающая в свои руки капиталы, жаждущая власти наслаждений и всяких житейских благ исключительно для себя и порабощающая массы запугиванием и угрозами, эксплуатирующая слабых и доверчивых. Теперь вы померяетесь силами со мной. Вы — Невидимые, вы — вечные эгоисты и эксплуататоры, вся социальная миссия которых заключается в разделении народов, в натравливании одних на других для того, чтобы самим в мутной воде ловить рыбу… О, вы вечно существовали, я знаю вас! Это вы кидали римскому народу в подачку хлеб и зрелища, чтобы превратить их в скотов и убить в этом народе всякое благородное, человеческое чувство! Это вы заливали кровью Азию, этот благословенный край, до тех пор, пока под южным солнцем не осталось ничего, кроме человеческого праха! Это вы разжигали костры инквизиции! Вы заряжали аркебузы в Варфоломеевскую ночь… Да, все это делали вы, Невидимые. Разящую руку видит всякий, но руку повелевающую никто не видит! Но придет и ваш час! Вы олицетворяете собой отжившие начала: невежество, насилие и суеверие, а «Ремэмбер» — символ науки, разума и труда; это — начало будущего; «Ремэмберу» суждено истребить вас, рассеять и стереть с лица земли!

Так рассуждал Джонатан Спайерс, не подозревая, что, быть может, в этот момент он уже бессилен и безоружен.