Том 4. Пожиратели огня (с илл.)

Вдруг прогоревшая середина костра с треском провалилась, рассыпав кругом искры и поглотив в свои недра полусгоревший труп. Виллиго испустил последний дикий вой и остановился. Дело его было сделано. Теперь можно было предоставить огню завершить уничтожение трупа. Злые духи уже больше не были страшны.

Пришла очередь пленника, который стоял ни жив ни мертв. Ведь он тоже был австралиец и знал, какая участь его ждет. Он знал, что с него будут с живого сдирать кожу, но не сразу, а медленно, постепенно, ремешками. Он знал, что затем у него будут отрезать сустав за суставом, стараясь не причинить серьезного повреждения, и что лишь к утру он будет брошен в костер, который положит желанный конец этим жестоким мукам.

Пользуясь минутой, когда Виллиго, задумавшись, окидывал последним взглядом догоравший костер, несчастный с мольбой протянул свои связанные руки к европейцам и сказал:

— Пощадите!.. Я не убивал Менуали…

И снова у Оливье невыносимо больно сжалось сердце.

Дундаруп сам был еще юноша; старый воин не дал бы себя так забрать и связать. Признание в убийстве Менуали было с его стороны пустой похвальбой в кругу своих, которую, на его беду, подслушал Черный Орел, ползком подкравшийся к лагерю дундарупов и давший самому себе клятву предать пытке убийцу племянника. Виллиго уже убил шестерых дундарупов, но тут у него явилась новая неотступная мысль: во что бы то ни стало овладеть убийцей. С этой целью Черный Орел стал подражать крику молодого кенгуру; дундаруп бросился на крик, а Черный Орел завлек его в лесную чащу и взял в плен.

И вот теперь, находясь в безнадежном положении, молодой Урива устремил умоляющий взгляд на европейцев, надеясь найти в них хотя бы каплю сострадания.

Но что они могли сделать? Оливье мрачно глядел в землю, проклиная свое бессилие. Вдруг в лесу, позади дерева, к которому был привязан дундаруп, послышались странные, нечеловеческие звуки. Виллиго, уже взявший в руки свой каменный нож, в изумлении остановился. Подняв глаза, он вдруг громко вскрикнул и кинулся ничком на траву, стараясь прикрыть голову травой и листьями и бормоча задыхающимся от страха голосом:

— Каракул!.. Каракул!.. Тирара матамое! (Приведение! Дух!.. Я погиб!.. Я проклят!..)

Оливье и его друзья тоже взглянули и увидали какую-то белую фигуру, двигавшуюся в кустах. Фигура произносила какие-то бессвязные слова. Удивленный граф хотел встать и подойти к фигуре, но Дик жестом удержал его на месте. Граф оглянулся, сосчитал товарищей и понял все.

Между тем Виллиго продолжал лежать ничком и кричать:

— Каракул!.. Каракул!..

А белое привидение двигалось вперед, крича все громче и громче.

Канадец и Кэрби беззвучно хохотали, взявшись за бока, и их веселость сообщилась графу.