Том 4. Пожиратели огня (с илл.)

Их не спасло бы, пожалуй, даже заступничество Тиданы, и канадец поступил очень умно, предупредив их.

Когда Черный Орел подошел к своим друзьям, то они заметили у него на лице глубокое волнение, которое он тщетно старался скрыть под маской величавого спокойствия.

Канадец, знающий как надо говорить в подобных случаях, приветствовал его следующими словами:

— Дундарупы — трусливые псы. Они храбры перед юношей, но бегут от сурового воина.

Черный Орел свирепо улыбнулся и указал на свои трофеи, говоря:

— Когда свет старости убелит голову Черного Орла, тогда не останется в живых ни одного дундарупа!

Затем он указал на пленника и продолжал:

— Это Урива, убивший Менуали; Урива последует за ним на костер.

— Нагарнук — трусливые совы, — заговорил пленник. — Они готовы прятаться в дуплах. Урива убил молодого нагарнука. Не жалко этих поганых птиц!

Все европейцы вздрогнули от этих слов. У Виллиго ноздри стали раздуваться от гнева. Драма начиналась.

— Дундарупы великие воины, и Урива великий вождь, — отвечал Черный Орел с ужасающим спокойствием. — Урива давно искал случая пропеть военную песнь. Теперь Уриве представился этот случай. Он запоет ее, уходя к своим праотцам.

— Они будут рады мне больше, чем вонючей птице, украсившей себя перьями Черного Орла! — отпарировал пленник.

При всяком другом случае за подобным оскорблением последовало бы немедленное возмездие. Но у туземцев пленник имеет право браниться до самой последней минуты. Эта брань обычно имеет целью вывести из терпения мучителей и заставить их поскорее прекратить мучения, что иногда и достигается. Именно на это и рассчитывал дундаруп, осыпая Виллиго невыносимыми оскорблениями. Но он ошибался. Виллиго был старый воин, и нелегко было вывести его из себя. Урива понял это, и холодный пот каплями выступил у него на лбу.

— Моему брату жарко! — иронически заметил Виллиго.

Тогда Урива плюнул ему прямо в лицо. Это была последняя отчаянная попытка. Она едва не удалась. Виллиго вне себя замахнулся на пленника бумерангом. Канадец с облегчением вздохнул, радуясь, что все скоро кончится. Но то была одна секунда. Виллиго разом успокоился и, близко наклонившись лицом к лицу пленника, произнес со скрежетом:

— Береги слюни, Урива: пригодятся. Ведь тебе больше никогда не придется пить.

— Пощади! — пролепетал вне себя от волнения Оливье.

К счастью, это было сказано по-французски, и Черный Орел не понял.

— Ради Бога молчите, иначе вы погибли, — шепнул канадец и, когда Виллиго повел пленника привязывать к дереву, прибавил торопливо, — подумайте об участи жены Виллиго, о сожженной хижине… Поймите его чувства, и тогда вы сами извините его.