Усадьба толстушки Астрид

И угощениями гости, надеюсь, остались довольны. Мы с Дори запекли целиком несколько кур, которые я прежде замариновала в медово-горчичном соусе; приготовили рыбку – Кэл накануне принес; испекли два курника и один пирог с капустой; напекли булочек, нарезали колбас, достали соленья. На сладкое были слоеные пирожки с медом и творогом, а запивали мы все вином – тоже Кэл принес. Купили и эля.

Это был небогатый по каэрским меркам стол, но отличный – по меркам простолюдинов. И по моим личным меркам тоже.

Как хозяйка, я сидела во главе стола, и ухаживал за мной Кэл: подавал куски получше, наполнял мою кружку (более изящной посуды у меня пока нет). Он был немногословен, даже молчалив, но, как я уже поняла, это для него типично. Меня поздравляли, желали процветания и, косясь на Кэла – детишек побольше. Молодые замужние девушки – ну, не поворачивается у меня язык назвать семнадцати-восемнадцатилетних гостий женщинами – уже вовсю обсуждали нашу с Кэлом летнюю свадьбу, мое свадебное платье…

— А как похудела наша Астрид, как похорошела! — заметила хрипло слегка опьяневшая Лесли. — Я, признаться, и не узнала ее, когда по осени увидела. Теперь же вон какая красавица!

Ей стали поддакивать, и я улыбнулась, чувствуя удовлетворение. Да, я похудела, причем за последний месяц настолько, что купленные в Кивернессе платья уже мне не впору, висят на талии. В остальном же бедра у меня все равно широкие, грудь большая, а лицо со щечками. Навскидку размер у меня сейчас примерно сорок восьмой, и если бы не поблекшее после гриппа лицо, я выглядела бы, наверное, лучше, чем когда-либо выглядела Астрид.

Потому я и радовалась. Не сколько за себя, сколько за нее, глупышку Астрид, решившую отдать Тейгу Вассу все, даже свою жизнь… А я, как могу, восстанавливаю ее жизнь – вернулась туда, где Астрид знали и оберегали, возвратила ее усадьбу, привела в порядок ее тело. Есть, конечно, проблемы, но куда без них?"

"— Красавица – не то слово, — заявил Дермид. — Но как поет! Настоящая птичка, я вам клянусь!

— Спой, — попросила Иннис.

— Пожалуйста, — добавил тихо Кэл.

Спеть… да что спеть? И все же я машинально прочистила горло, потревожив задремавшего на моих коленях котенка. Обрывки разных песен сплелись в голове в единое сумбурное целое. Я снова закашлялась, сказала извинительно, что не могу… и сдалась, когда поняла, что все выжидательно на меня смотрят.

Не засмеют же они меня, так ведь? Но редландское песни из памяти Астрид почему-то петь не хотелось. Хотелось свое. И я завела русскую народную: «Ой, то не вечер».

Я пела так себе, но голос… черт возьми, голос действительно хорош. Да и под конец, вроде, разошлась, перестала стесняться, стала смотреть на реакцию слушателей – они внимали зачарованно.