Усадьба толстушки Астрид

Теперь же Фиона указала на появление жрецов, а жрецы интересуются простолюдинками из дальних селений только по одной причине.

— К худу, — прошептала я.

— К худу, конечно, — сказал нервно Дермид. — Дилижанс же ходит, вот и разнесли, видать, что у нас в Тулахе поветрие появилось. А жрецы, они примечают такое.

— Что же раньше не приехали, не помогли, раз примечают? Побоялись? — ядовито спросила я.

Дермид кивнул:

— Они себя берегут, не суются, когда плохо дело. Но потом вызнают, что да как. А у нас легко выбрать, на кого вину свалить.

Я злобно фыркнула. Никогда и ни за что не поверю, что жрецы не знают, что болезни вызывают не ведьмы и не проклятья. Но так они показывают, что нужны народу, что работают и защищают от «зла».

— Отпустят, — неуверенно проговорила Лесли. — Повитухе же положено разбираться в травах и лечить. Но детей-то зачем взяли, мальчишки же совсем маленькие? — обеспокоенно спросила она у мужа.

— Надо вмешаться, — сказала я и двинулась к входу в храм.

— Стой, Астрид!"

"Дермид не успел меня задержать, и я прошла через собравшихся, взошла по ступенькам и чуть не получила открывшейся дверью по лбу. Зато биглей, следующих за мной, эта дверь сшибла, и они оказались на земле; впрочем, не сильно расстроились и стали возбужденно носиться мимо людей. Двое жрецов в черном выволоки наружу сопротивляющегося Риса; следом из храма вырвался возмущенный голос Кэолана:

— Да что же это?!

Мне пришлось отойти и прямо вжаться в стену, чтобы дать мужчинам проход; еще один из жрецов вывел Иннис, которая хоть и была бледна, но держалась совершенно спокойно. А вот сыновья ее, которых удерживал Кэолан, плакали: старший молча, младший в голос:

— Ма-а! — всхлипывал он, как котенок. — Ма-а-ама!

— Наговор, вранье! — вскричал Рис, сбросив с себя руки жрецов. — Все можете проверить в нашем доме, все до последнего ларчика, шкатулки, бутылки! Ремесло повитухи уважаемо и нужно людям!

— Иннис мы ценим, — выступил вперед, к Рису, Дермид, как один из самых уважаемых членов тулахского сообщества. — Я могу поклясться, что женщина она достойная.

— Что значат клятвы мужчин, когда дело касается молодой и столь привлекательной женщины? — ответил жрец, ведущий Иннис. — Если эта дочь Миры чиста, ей бояться нечего.

Младший сын повитухи, Эван, вырвался и кинулся к матери, обнял ее за ноги, вцепился в юбку. Иннис дрогнула, склонилась к нему и сказала ласково:

— Иди к папе, Эван. Мне нужно съездить в город по делам. Но я скоро вернусь.

— Ребенка уведите, — приказал жрец.

Иннис буквально оторвала от себя сына; я заметила, что у нее дрожит нижняя губа. Она прошептала мальчику еще что-то, посмотрела на другого своего сына и мужа и сказала:

— Я вернусь.

— Что вы устраиваете? — не понимал Кэолан. — Зачем детей пугать?

— Так уведите детей.