Все только хорошее

— Неужели они не могут придумать что-нибудь особенное? — И впрямь, ведь случай из ряда вон выходящий:

Джейн восемь лет, и она вот-вот потеряет свою любимую маму. Так почему же никто не приходит ей на помощь?

— Я прилично себя чувствую. — Джейн кивнула, но по щекам ее потекли слезы, и Лиз проговорила хриплым шепотом:

— Мне очень больно расставаться с тобой. Но я всегда буду присматривать за тобой, за папой и за Алексом. Помни, я всегда буду рядом. — Джейн кинулась к ней в объятия, и они еще долго сидели в машине, а потом отправились в дом, держась за руки. Казалось, что Джейн стала чуть ли не больше своей мамы.

В тот же день к ним заглянула Трейси и позвала Джейн погулять в парке, пообещав угостить ее мороженым. Впервые за несколько месяцев Лиз увидела, что девочка уходит из дома с легким сердцем, и почувствовала, что они с дочкой стали ближе друг другу, чем когда-либо за время с начала ее болезни. Теперь все будет лучше. Не легче, но все-таки лучше.

Достав четыре листа бумаги, она написала каждому из родных письмо, пусть не длинное, но в нем ей удалось сказать дорогим ей людям о том, как сильно она их любит, и о том, как много они для нее значат и как ей горько расставаться с ними. Письмо для Берни, для Руфи, для Джейн и для Александра. Последнее далось ей труднее всех, потому что малыш никогда не сможет толком узнать, какая у него мама.

Она вложила эти письма в свою Библию, убрала ее на место, в ящик столика, и почувствовала, что у нее отлегло от души. Мысль о том, что она должна это сделать, не давала ей покоя долгое время. Вечером Берни вернулся домой, они собрали вещи для поездки в Стинсон-Бич и на следующее утро в приподнятом настроении пустились в путь.

Двумя неделями позже, первого июля, Лиз должна была поехать в город на очередной сеанс химиотерапии, но впервые отказалась это сделать. Накануне она сказала Берни, что ей не хочется в больницу. Поначалу он ударился в панику, а потом позвонил Йохансену и спросил, как теперь быть.

— Она говорит, что тут очень хорошо и ей не хочется сидеть в одиночестве. Вероятно, она потеряла надежду на выздоровление, как по-вашему? — Берни дождался, пока Лиз ушла с Джейн на прогулку. Они часто ходили к морю и сидели там, глядя на волны, а порой Джейн сама брала Александра на руки. Лиз уверяла, что во время прогулок ей не нужна помощь, она по-прежнему готовила на всех и всячески заботилась о малыше. А Берни всегда оставался поблизости, чтобы помочь ей, и Джейн очень нравилось ухаживать за братиком.

— Это вполне возможно, — согласился врач. — И вряд ли мне стоит объяснять вам, что, если вы и заставите ее явиться на сеанс химиотерапии, это ничего уже не изменит. Пожалуй, ей будет совсем не вредно пожить еще недельку на приволье. Давайте отложим сеанс дней на семь.