Все только хорошее

Он не решился съесть его, ведь кекс такой красивый.

— Нет, Чарли, не буду. Мне придется уехать на какое-то время. — На глазах у нее все же выступили слезы. — И я буду ужасно по вам скучать. Но когда-нибудь мы снова с вами встретимся. С каждым из вас. Не забывайте об этом… — Она глубоко вздохнула, уже не пытаясь скрыть своих слез. — И поцелуйте за меня при встрече мою дочку Джейн. — Сидевшая на первой парте девочка, Нэнси Фаррелл, громко всхлипнула, а затем подбежала к Лиз и обвила ее шею руками.

— Миссис Фаин, пожалуйста, останьтесь… Мы так вас любим…

— Нэнси, я бы с радостью. Честное слово, мне совсем не хочется… но, похоже, придется… — Дети потянулись вереницей к ее столику, и Лиз обняла и расцеловала всех по очереди. — Я люблю вас. Всех до единого.

Тут прозвенел звонок. Лиз глубоко вдохнула воздух и посмотрела на детей. Кажется, пришло время отправляться на общешкольный праздник. Но они продолжали стоять, очень серьезно глядя на нее, а Билли Хитчкок спросил, будет ли она навещать их.

— Если удастся. Билли.

Он кивнул, и ребята выстроились в коридоре как никогда ровненько, держа в руках пакетики с угощением и «валентинки». Они все смотрели на Лиз, и она улыбнулась. Теперь она навеки стала частичкой каждого из них. Она застыла, глядя на ребят, и тут появилась Трейси, которая сразу же поняла, что происходит. Она заранее знала, что последний день занятий окажется очень трудным для Лиз.

— Как все прошло? — спросила она шепотом.

— Кажется, неплохо. — Лиз высморкалась и вытерла глаза, и Трейси ласково обняла ее.

— Не так чтобы прямо. Я сослалась на то, что уезжаю. Но, по-моему, можно считать, что сказала. Кое-кто из них понял, что я имею в виду.

— Ты сделала им прекрасный подарок вместо того, чтобы тихо исчезнуть из их жизни.

— Я ни за что не могла бы так с ними поступить. И ни с кем другим тоже. — Именно поэтому Лиз была глубоко благодарна Руфи за то, что та заехала к ней по дороге в аэропорт. Пришла пора прощаться со всеми, и Лиз ни за что не хотела упускать возможность сделать это. Ей трудно далось расставание с учителями, когда наступило время уходить из школы, и она повезла Джейн домой, чувствуя, что силы у нее совсем на исходе. Джейн вела себя так тихо, что Лиз испугалась: она подозревала, что дочка узнала о ее «Дне святого Валентина» и рассердилась на нее. Джейн все еще старалась не думать о том, что неминуемо произойдет вскоре.

— Мама? — Лиз остановила машину возле дома и повернулась к дочке. Ей еще ни разу в жизни не приходилось видеть столь мрачного детского личика.

— Тебе ведь так и не становится лучше?

— Ну, может быть, чуть-чуть. — Ей не хотелось говорить Джейн правду ради ее же блага, но обе понимали, что эти слова — обман.