Только вернись

Помню, твоя мама была обо мне невысокого мнения, считая деревенщиной. А вот Милана, она… – все-таки не выдерживаю. Путаю слова, захлебываясь обидой. Ненавижу всю его гребную семейку лжецов с фальшивыми улыбками.

– Харин интеллектуал. Или твой другой… Отец ребенка. Наверное, девочка пошла в него, – язвительно замечает Глеб. – Я слышал, что ты получила наследство от покойного деда, это так?

– Да, и что? – окончательно сникнув, произношу я.

– Если бы не он, ты оставалась собой… Лерой – скромной и милой деревенщиной. А сейчас ты другая – матерая, богатенькая кукла. Тогда, почему ты ломаешься? Выпендриваешься и строишь из себя черт знает что?

Вяземский резко подается вперед и прижимает меня к себе. Вгрызается в мой рот и жадно целует, вымещая в поцелуе недовольство, отвращение или что-то еще, скрытое глубоко в нем… А я целую в ответ, отвечая тем же… Мы словно сплетаем в тугой узел наши чувства. Вяжем из нитей толстую и прочную плеть. Ударишь ей – останутся глубокие раны. Наверное, безопаснее эти нити порвать, но сделать это недостает мудрости или гордости…

Вздрагиваю от голоса Милочки. Интересно, давно они так стоят – с раскрытыми от удивления ртами и округлившимися глазами? Одергиваю кофту и вытираю опухшие от поцелуев губы.

– Привет, девочка, – опережает меня Глеб. – Ты хорошо спала? Комарики не кусали?

– Нет, очень хорошо, спасибо, – отвечает моя рассудительная куколка.

– На руки идешь? Боишься, что ли? – улыбается этот наглец.

– Вы меня спасли, и я… пойду.

А вот это новость… Милана доверчиво тянется к Вяземскому, а тот энергично подхватывает ее на руки.

– Ой, ну как папуля на дочь похож, – складывает руки на груди Юлия Алексеевна. – Нет, наоборот – дочурка на папу.

Ну вот кто ее тянул за язык? Я холодею от ужаса, чувствуя, как по спине ползет липкий пот. Бросаю взгляд на Глеба, пытаясь уловить его реакцию, однако, он не спешит высказываться.

– А на лодке пойдешь кататься? В Загорье красивая и широкая река, и лодки такие… Красные, синие…

– А розовые есть? Знаете, я люблю все розовое. Мне мама обещала купить посуду для кукол и книжки про принцесс.

– Розовая лодка? Хм…

Он болтает с моей дочерью, не обращая внимания на наши с Юлией удивленные лица. Спрашивает о любимых игрушках и не спускает ее с рук. Может, я не права и надо рассказать о малышке? Он так хорошо с ней ладит… И он ее отец.... Пульс ревет в висках, а глупое сердечко никак не может решить, как поступить правильно. Только Вяземский одной фразой стирает сомнения в моей душе:

– Ладно, поболтали и хватит. Идемте на завтрак. Кстати, вы ошиблись, Юлия Алексеевна. Я не отец Миланы, я просто… неважно. Если кратко – я помог Каролине освободить ребенка из беды. У меня нет детей и никогда не будет. Я, признаться честно, не люблю их.