Только вернись

Все словно ликует, радуется лету, живет и царствует, пользуясь моментом… Дышит, пахнет, жужжит и смеется… Лишь мое сердце уныло сжимается, а Глеб это видит. В очередной раз он бросает на меня пристальный взгляд, как будто заглядывая в душу. Я отворачиваюсь, не в силах его выдержать. Смотрю на водную синеву, глубоко дышу, стремясь заразиться настроением окружающей меня природы, пропитаться ее великолепием, ароматами, свежим воздухом, впитать соки…

– Юлия Алексеевна, побудете с Миланой? Мы с Каролиной отойдем на минутку, – Глеб подходит ближе и крепко хватает меня за локоть.

– Что-то случилось? – блею я, пока он ведет меня к виднеющемуся вдали охотничьему домику.

– Хочу тебя расслабить, на тебе лица нет. В чем дело, Кара? Неужели, ты так озабочена тем, что похитители не найдены?

– Именно так, – бессовестно обманываю я. – А как бы ты себя вел? Радовался природе и рыбачил?

Глеб не догадывается об истинной причине моего беспокойства, а я вздыхаю с облегчением, радуясь этому факту. Пусть все останется как есть… Я улечу в Америку, сниму квартиру в центре Лос-Анджелеса, устрою Милану в детский сад и…

– Глеб, что ты делаешь? – округляю глаза, когда он, заговорщицки улыбнувшись, толкает дверь в чужой домик. – Вдруг, там кто-то есть?

– Определенно. Но сейчас хозяина нет дома, а дверь открыта. Идем, Кара.

– Что ты задумал? – краснею, прекрасно понимая намерения Вяземского – они слишком явно написаны на его лице.

– Сказал же, что хочу тебя расслабить.

– Я не стану пользоваться чужой постелью. Глеб, за кого ты меня принимаешь, я…

Он втягивает меня в полутемное помещение и на ощупь находит громоздкий предмет мебели – стол или тумбу. Снимает с себя ветровку, застилает поверхность, а потом подхватывает меня и сажает на край. Урчит, как кот, зарываясь носом в мои волосы, осыпая поцелуями щеки и шею…

– Глеб, я боюсь. Вдруг хозяин придет и спустит на нас собак? Или… – поднимаю на него растерянный взгляд.

– Тогда в твоих интересах замолчать и… расслабиться.

Вяземский дергает пуговицу на моих джинсах и спускает их вместе с трусиками. Раскрывает мой рот языком и ворует дыхание. Кусает губы, гладит спину, перебирает пальцами волосы. Проникает в душу с каждым прикосновением… Господи, нам даже не нужно приноравливаться друг к другу – я помню каждую его родинку, шрам, впадину или выпуклость. Я так его любила… Горела в сильных руках, пока однажды его пламя не сожгло меня дотла…

Его сильные пальцы скользят под кружево моих трусиков, мгновенно орошаясь вязкой влагой. Я подаюсь вперед, навстречу ласке, целую его губы, крепко сжимаю широкие плечи. Бегу к краю пропасти, как одержимая бесами сумасшедшая.