Только вернись

Забирает чашку из моих рук и привлекает к груди. Зарывается носом в мою ямку на шее и скользит ладонями по животу. – Господи, Кара… Как же ты пахнешь… Дурею от этого запаха.

– Я не пользовалась духами, – отвечаю шепотом.

Глеб находит мои губы и жадно целует. Словно не было ночи и нашего общего на двоих безумия… Играет с моим языком, гладит ладонями спину, очёркивает пальцами углы лопаток.

– Глеб, я так устала… Мне… ты дашь мне передышку? – спрашиваю, едва отдышавшись.

– Хочешь сказать, никто тебя так не трахал? Я только начал, детка. Пока мы в Загорье, не помышляй о передышке.

Никто… Он был моим первым… Отец Миланы и единственный в моей жизни мужчина. Что он хочет от меня услышать? Исповедь? Интимные подробности?

– Хорошо, я выполню свое обещание.

– Ты не ответила на вопрос, Каролина, – шепчет он, поглаживая мою щеку.

– Что ты хотел услышать? Прости, я упустила нить…

– Тебе было с кем-то так же хорошо? Мы неплохо ладим в постели, как ты считаешь? Может, взять тебя на постоянную основу? Подумай об этом, девочка, – лениво ухмыляется Глеб. Наглая морда, белые зубы и улыбка, нахальная и довольная, как у кота.

– Что значит взять? Я вещь, по-твоему, я…

– Вещь. Ты правильно сказала. Красивая дорогая вещь, за которую я готов платить. Кстати, почему на твоем теле нет шрамов? Ну, кроме шрама от кесарева. Ты говорила, что сильно пострадала в аварии.

– Были множественные переломы, но рваных ран не было. Еще нужны подробности?

– Так ты решила уезжать? Может, подумаешь? Я готов потратиться на Свирепого и платить тебе, сколько ты скажешь. Не ломайся, Кара. Таких щедрых предложений я не делал никому.

– Вынуждена отказаться от столь щедрого предложения, Глеб. Двадцать четвертого мы с Миланой улетаем в Америку.

Единственное, что я сейчас хочу – бить в грудь Вяземского и хлестать пощечины по его лицу… Кричать, выплескивая боль и обиду, и требовать объяснений… Почему он так легко поверил матери? Он ведь даже не усомнился в ее правоте! И не проверил подлинность липовых фотографий, на которых была я и Харин… Тотчас женился на Ане Фоминой, позабыв обо мне. Оборванка, нищенка, дешевка… У меня до сих пор звучат в голове слова его матери:

«– Дай этой провинциалке денег или сумку купи нормальную. Тебе нужна другая жена, такая, как Аня Фомина».

Другая, другая… И сейчас Глеб не устает напоминать мне о моем незавидном статусе, но вместо возмущения я сухо отвечаю:

– Вынуждена отказаться от столь щедрого предложения. Двадцать четвертого мы улетаем в Америку.

– Как? – оживляется он.

Отступает от меня на шаг, позволяя разглядеть его глаза – потухшие и вмиг потемневшие.

– А вот так. Я, кажется, предупреждала, Глеб. Мне так будет спокойнее, да и Милана… У меня очень умная дочь, а в Америке прекрасное образование.