Только ты

Зачем здравомыслящей девушке привлекать всяких назойливых мух?

Улыбка на мгновение осветила лицо Рено. Он подумал, что Виллоу и Джессика оценили бы ее колкий, быстрый язычок, во всяком случае до того момента, пока она их не обманет или не украдет что-нибудь. После этого ему придется объяснить им и их разгневанным мужьям, почему он привел в их дом девчонку из салуна.

Ева подцепила кусок ветчины со сковородки и положила его на старенькую оловянную тарелку.

Рено в душе признал, что в данный момент Ева не была похожа на потаскушку. Она скорее напоминала бездомную девчонку, уставшую, в обносившейся одежде. То, что было на ней сейчас, видимо, принадлежало мальчику, ибо было узковато в груди и бедрах и мешковато в других местах.

— Где сушилась та одежда, которую ты утащила? — лениво полюбопытствовал Рено.

— Она принадлежала дону Лайэну.

— Господи, он был такого маленького роста!

— Да.

Рено помолчал, пораженный пришедшей в голову мыслью.

— Я не видел свежих могил, когда проходил через кладбище Каньон-Сити, а ты говоришь, что Лайэны были убиты Рейли Кингом.

Ева ничего не ответила на подразумеваемый вопрос.

— Ты знаешь, gata, рано или поздно я отучу тебя лгать.

— Я не лгунья, — возразила она резко. — Я похоронила Лайэнов на нашем участке.

— Когда?

— На прошлой неделе.

— И каким же образом?

— С помощью лопаты.

С поразившим Еву проворством Рено распрямился и взял ее руку. Едва взглянув на ладонь, он выпустил ее.

— Если ты так ловко обращалась с картами, имея столько волдырей и ссадин, — задумчиво произнес Рено, — что же будет, когда твои руки заживут?

Ева молча возобновила хлопоты по приготовлению завтрака.

— Тебе нужно промыть их мылом и горячей водой, — добавил Рено.

Ева удивленно подняла глаза.

— Бисквиты?

Он невольно улыбнулся.

— Свои руки. Джесси говорит, что это предохраняет от заражения.

— Я мыла их перед тем как лечь спать, — сказала Ева. — Терпеть не могу грязи.

— Ты пользовалась сиреневым мылом.

— А ты откуда знаешь? Хотя ты видел его, когда обшаривал мои сумки.

— Нет… Твои груди пахли весной…

Румянец вспыхнул на щеках Евы. Сердце у нее замерло, когда она вспомнила прикосновение рук и губ Рено. Вилка с куском ветчины дрогнула в ее руках, и горячая капля жира брызнула на руку.

Прежде чем Ева успела почувствовать боль, Рено был тут как тут и посмотрел, насколько серьезно она обожглась.

— Ничего, все обойдется, — заявил он через мгновение. — Некоторое время будет немного саднить.

Она молча кивнула.

Рено повернул ее ладонь и снова посмотрел на содранную кожу. Затем взял другую руку и изучил ее. Не было сомнений в том, что совсем недавно эти руки основательно потрудились.

— Наверное, тебе пришлось долго ковырять землю, чтобы довести руки до такого состояния.