Только ты

— Ты ведь умеешь готовить, я надеюсь?

— Конечно, любая девушка это умеет.

Рено улыбнулся, вспомнив огненноволосую британскую аристократку, которая не могла даже вскипятить воды, когда вышла замуж за Вулфа Лоунтри.

— Не любая, — возразил Рено.

Его довольная улыбка заинтриговала Еву. Это казалось невероятным, как жаркий день зимой.

— Кто она была? — спросила Ева.

— Кто?

— Девушка, которая не умела готовить.

— Британская леди. Самое изумительное создание, которое я когда-либо встречал. Волосы — как огонь и цвета морской волны глаза.

Ева сказала себе, что зародившееся в ней чувство не могло быть ревностью.

— И что же случилось? — осведомилась она небрежно.

— Что ты имеешь в виду?

— Если она такая привлекательная, почему же ты не женился на ней?

Рено распрямился и посмотрел на Еву с высоты своего огромного роста.

Она не отодвинулась ни на шаг. Она просто стояла и ждала ответа на свой вопрос, как будто не было никакой разницы ни в росте, ни в силе между ней и мужчиной, который мог бы сломать ее, как сухой прутик.

Этим качеством Ева напоминала ему Джессику и Виллоу. Признав это, он нахмурился. Ни Джессика, ни Виллоу не относились к числу тех, кто мог обманывать, воровать и играть в карты в салуне.

— Или прелестная аристократка отвергла громилу с ружьем? — проявила настойчивость Ева.

— Я не громила. Я золотоискатель. Но Джесси отказала мне не по этой причине.

— Она предпочитает джентльменов? — предположила Ева.

Скрывая раздражение, Рено взял шляпу и натянул ее на непослушные черные волосы.

— Я тоже джентльмен.

Ева перевела взгляд с тульи черной шляпы Рено на поношенную кожаную куртку. Черные брюки тоже знавали лучшие времена. Как и ботинки. На них были латунные кавалерийские шпоры. Металл так давно не полировали, что на нем не было даже признаков блеска.

У Рено ничто не блестело и не сверкало, в том числе и шестизарядный револьвер. Кобура была промаслена для дела, а не для вида. Пули, однако, были абсолютно чистыми.

Словом, внешне Рено мало походил на изысканного джентльмена. Его скорее можно было принять за авантюриста, за человека тени, а не света.

Исключение составляли его глаза. Они были необыкновенно живые, цвета листьев в начале весны, ясные и красивые, и сверкали, словно самоцветы, на его загорелом лице.

Но нужно было находиться рядом с Рено, чтобы увидеть свет в его глазах. Ева сомневалась в том, что многие оказывались в подобной близости.

Или чтобы хотели этого.

— Джесси вышла замуж за одного из моих лучших друзей, — сказал Рено откровенно. — Иначе я был бы счастлив поухаживать за ней.

«Поухаживать "".

Ева бросила взгляд на скомканный матрас, где она впервые почувствовала вкус страсти.

— Ты это так называешь? — спросила она сухо.