Только ты

— Ухаживают за женщиной, которую хотят видеть своей женой. А это… — Рено указал пальцем на матрас, — была легкая забава перед завтраком с девочкой из салуна.

Кровь отхлынула от лица Евы. Она не могла придумать никаких иных слов, кроме тех, по которым Рено составил бы о ней даже худшее мнение, чем сейчас. Молча она повернулась к сумкам, выхватила рубашку и джинсы и двинулась прочь.

Рено с поразительной быстротой схватил ее за руку.

— Ты куда?

— Даже девушке из салуна требуется иногда уединиться.

— Когда ты вне моего поля зрения, — усмехнулся Рено, — я не знаю покоя. Ты же сбежишь при первой возможности!

— Так что же, может быть, мне пописать в твой ботинок? — спросила она умильно.

В первое мгновение Рено был шокирован. Затем запрокинул голову и рассмеялся.

Ева выдернула пальцы из его руки и направилась в ближайший лесок под напутствие Рено:

— Только не пропадай надолго, gata, а то я отправлюсь на охоту за тобой… Без ботинок…

Когда Рено вернулся из леса с сушняком, он одобрительно взглянул на веселый маленький костерок, который развела Ева. Места он занимал в две мужские ладони, а легкий дымок поднимался вверх лишь до пояса и рассеивался без следа.

Рено бросил охапку на землю и присел на корточки вблизи от светлых, веселых языков пламени.

— Кто научил тебя разводить такой костер? — поинтересовался он."

"Ева подняла глаза от сковородки, на которой шипела ветчина и плавали в жиру жареные хлебцы с аппетитной коричневой корочкой. Она вернулась из леса переодетой в мужскую одежду. С Рено она не разговаривала, лишь односложно отвечала на его вопросы. Она, казалось, была всецело поглощена приготовлением завтрака. Рено с интересом наблюдал за ней.

— Какой костер? — переспросила Ева, не глядя на него.

— А такой, что не привлечет внимания ни индейца, ни бродяги, — пояснил Рено.

— Один из редких случаев, когда донна Лайэн наказала меня, — я подбросила сырые дрова в костер. Больше так не делала…

При этом Ева не сочла нужным даже поднять голову.

Невольное раздражение овладело Рено. Его заставляли чувствовать, что он причинил боль застенчивому хрупкому цветку. Между тем перед ним была шулерша, девица из салуна.

— За голову Лайэнов были назначены награды? — прямо спросил Рено.

— Нет. Иначе они не приглашали бы к своему костру бродяг, громил с ружьем и воров.

Рено неопределенно хмыкнул.

— Они подстреливали оленя и целиком зажаривали его, — в голосе Евы звучал сарказм, — а затем грабили всякого, кто заглядывал на запах жареного мяса.

— Очень плохо, что донна не объяснила тебе, когда в качестве наживки нужно использовать мед и когда уксус.

— Она объяснила. И с тех пор я использую только уксус.