Только с ним

Он и раньше умудрялся влезать в сомнительные компании, но в последнее время как-то зачастил. И я ничего сделать не могу. Авторитетом для него наш папа был, а я так…

– Сочувствую.

– Да что теперь, – она жмет плечами. – Он подросток. Семнадцать лет. Парню гулять хочется, тусить, а я его можно сказать дома запираю, чтобы не влез, куда не положено. Как он мог не затусить в мое отсутствие?

За разговором я отвлекаюсь, на лице появляется улыбка, и я чувствую, как пылают щеки. Отошла, отогрелась, о том, что произошло, стараюсь не думать. Потом. Пока же с волнением прислушиваюсь к разговорам за палаткой, но там по-прежнему тихо.

– Я так и не нарисовала книгу, – признаюсь Даше. – Планировала, когда остнусь с Глебом, но видимо не выйдет.

– Почему это? – искренне удивляется. – У вас несколько дней будет, наслаждайся, бери кисточку и вперед. Жизнь ведь не закончилась, Глеб обязательно поможет тебе справиться.

Я киваю. Даша ни о чем не расспрашивает, или знает, или же сдерживает обещание.

– Глеб все рассказал? – уточняю.

– Возможно. Я услышала только то, что ты его девушка, но мне это Мирон сказал раньше, поэтому я не удивилась. Что произошло между вами в лесу – понятия не имею. Приревновал?

– Дима пытался меня изнасиловать.

Я думала, признания дадутся мне с трудом, но то ли Даша действует на меня успокаивающе, то ли мне нужно выговориться, но я говорю это, хотя как только забралась в палатку, до последнего не верила, что это произошло. Надеялась, что это мне приснилось. Или же я неправильно поняла его действия. Но нет, сейчас понимаю, что все правильно я поняла. Именно это он и собирался сделать – переспать со мной, несмотря на отказ.

– Твою ж мать! – тихо бубнит Даша. – Он под кайфом?

Меня хватает лишь на то, чтобы кивнуть. После Даша садится рядом и обнимает меня за плечи, предварительно попросив разрешения взглядом. Оказывается, мне это нужно: почувствовать, что я не одна. Что есть люди, которые обязательно меня поддержат, что я не придумала себе то, что произошло.

Вдоволь наплакавшись, отстраняюсь от Даши и прошу прощения за мокрое пятно на ее футболке. Она смеется и отмахивается, а потом я слышу сигнал скорой. Дергаюсь, прислушиваясь. Он приближается, и я начинаю распутываться, выбираться из одеяла. Неужели настолько все плохо, что пришлось вызывать скорую?

– Куда? – Даша тянет меня обратно. – Сиди, там мальчики взрослые, разберутся.

– Но там… скорая? Ему настолько плохо?

– Надеюсь, ему сильно плохо, – бубнит Даша зло. – Сиди спокойно.

– Но… вдруг он напишет заявление? В больнице ведь наверняка спросят, в чем дело, как так произошло? Вдруг он обвинит Глеба?

– Так, ну-ка спокойно. Никто никого не обвинит. Он ведь за дело получил, верно? К тому же, под запрещенкой.