Только для нас

И они охотно позволяли всем вешаться…

И я ревновала, да, не осознавала, конечно, но ревновала, дразнила их ебарями-террористами…

Но все равно это было такое детство, такая наивность… С моей стороны, как теперь выясняется, а не с их.

Они, оказывается, давно уже поляну наметили, и только вопрос стоял, кому ее топать…

— Подождите! — осеняет меня, — так это из-за вас, значит, ко мне парни подходить боялись? И даже на выпускной никто не позвал? А я-то думала, потому что платье старое… И сама я страшная…

— Ты? — у них совершенно одинаково, опять же, вытягиваются лица, и мне остается только головой покачать, прозревая.

Боже… Сколько комплексов, сколько слез в подушку! А они же… Они же… Сами говорили, что мне платья не идут! Что как дура! Вот… твари!

Мне на мгновение становится дико жалко себя, ту, наивную, маленькую, борющуюся с миллионом комплексов, не желающую смотреть на себя в зеркало, искренне считая, что страшная…

— Боже… — выдыхаю я, ощущая, как эта жалость к себе позволяет ослабнуть удавке памяти и боли, — боже… Какие же вы… Скоты… Специально, значит, все? Еще с тех пор? Ненавижу вас…"

"— Вет… Ну мы просто… Ну, понимаешь… — тут же принимается виновато бубнить Ванька, а тактильный до безобразия Тим просто вместе со стулом двигается ко мне, ловит руку, мягко целует в центр ладони, глядя в глаза.

Я ощущаю неожиданное бессилие, перевожу взгляд с одного гада на второго.

У Тима горячие губы, от них мурашки по коже, у Ваньки черные зрачки глаз, от них огонь по телу…

Они опять со мной это делают… Твари… Скоты… Ненавижу…

Глава 26. Ванька. Сейчас

Ветка такая залипательная сейчас, что мысли путаются. Причем, прекрасно понимаю, насколько важный разговор и насколько неправильно она все понимает… И надо ее переубедить, надо ее как-то в чувство привести, в правильный настрой…

А не могу!

За эти сутки гребанные просто затмение произошло, никогда так себя не чувствовал, чтоб просто мозг отрубался… Хотя, нет. Было. Пять лет назад.

Тим мне в плане разговора не помощник, не его это конек, но по мере сил выручает, мягко, по-кошачьи тиская Ветку.

Я вижу, как у нее мгновенно расширяются зрачки, стоит ему прикоснуться губами к тонкой ладошке, как сбивается дыхание и, наверняка, мысли тоже теряются. Она на нас так явно реагирует, что поневоле с ума начинаем сходить.