Только для нас

Начиная от допившейся уже пару раз до психушки матери и заканчивая тотальным безденежьем, когда на выпускной пошла в туфлях соседки, на полразмера больше, и ноги натерла в первый же час так сильно, что в итоге, просто сняла эти проклятые туфли и ходила босиком весь выпускной… И как не смогла участвовать в соревнованиях, потому что там надо было платить, а я не могла… И как это было обидно, до сих пор эту обиду помню…

Но им, конечно, ничего подобного я не писала, прекрасно понимая и вычитывая между строк бешеную тоску по дому. Зачем добавлять беспокойства? Нет, надо только что-то веселое, доброе, душевное…

Я знала, что им будет приятно это читать, и старалась…

И ждала их, конечно ждала.

Дождалась…

Вполне возможно, что их просто переклинило тогда, пять лет назад. А я… Я все же выпила… Вот и не смогла никакого сопротивления оказать…

Я все эти годы старательно пыталась себя убедить, что они тоже сожалеют, что они, на самом деле, вообще не будут рады меня видеть, как живое напоминание краткого блядского сумасшествия…

Вот честно, лучше бы я оказалась права! Лучше бы моя версия была верной!

Ванька и Тим переглядываются, а затем усмехаются… Одинаково так.

И сердце перестает стучать… До армии, то есть?

— До?

— До, Ветка, задолго до… — тихо отвечает Ванька, и я не знаю, что дальше говорить…

— Мы хотели поговорить с тобой, Вет, сразу, как вернемся из армии, но… — Тим усмехается грустно, — не срослось…

— Вы хотели… — шепчу я, неверяще глядя то на одного, то на второго, — вы сразу хотели… так?

Если это так, то… То я не знаю даже… На что это похоже…

— Нет, конечно, — крутит головой Ванька, — ты чего? Мы дрались из-за тебя, решали, чья ты будешь… Но потом… Потом увидели тебя и, понимаешь, с ума сошли… Оба… И сейчас вот, тоже… А ты тогда нас кинула… И сейчас вот, тоже…

Я слушаю это признание с замершим сердцем, дышать тоже не получается.

И цепляет что-то, помимо общего безумия, конечно же…

Я старательно выискиваю это несрастание и уточняю:

— Решали, чья я буду? А меня? Спросить?

И, глядя на спокойные, опять-таки, одинаковые жутко усмешки своих друзей детства, понимаю, что мое мнение тут учитывалось бы в последнюю очередь.

Они уже все решили. Кто-то из них будет моим мужчиной. Делили. Как давно делили, даже знать не хочу, жутко становится, потому что я-то все эти годы… Искренне…

Нет, были, конечно, иногда какие-то странные позывы, руки их мне нравились, и прикосновения, как я тогда думала, братские… И вообще, я же не слепая и не полоумная, понимала, что мои друзья детства выросли из толстолапых щенят в очень даже залипательных парней, на которых вешались девчонки со всей школы.