Только для нас

Но я не могу, просто не могу остановиться, сочность и свежесть во рту, невозможно прекратить…

У Ветки дрожат губки, она протягивает руку:

— Отдай…

И я вижу, что передо мной уже не та маленькая голенастая девчонка из моего детства, а красивая до рези под веками и шума в ушах девушка…"

"У нее слезы на глазах, тянет руку ко мне, молит:

— Отдай…

И я, вместо того, чтоб поделиться, резко дергаю ее на себя и жадно приникаю губами к ее губам, щедро делясь яблочным вкусом и понимая, что она — вкуснее. Сочнее.

От ее губ невозможно оторваться, невозможно перестать хотеть ее целовать, все сильнее и сильнее. Ветка жалобно стонет, упираясь ладонями мне в плечи, наверно, упрашивает оставить ей хоть немного… её. А я не могу.

Мне слишком хорошо, чтоб отпускать. Чтоб оставлять.

В какой-то момент Ветка перестает сопротивляться и позволяет брать себя так, как мне нужно. И я пользуюсь этим, беру. Так же жадно, как до этого яблоко грыз.

И не могу наесться, насытиться ею.

А затем знакомые жесткие лапы появляются на тонких плечах моей подруги, и смотрится это не чужеродно, а горячо. Такой дикий контраст, кайфовый, торкающий чистой дозой предвкушения порочного, такого уже знакомого сладкого беспамятства.

И Тим говорит, спокойно и веско:

— Делиться надо, брат.

Я смотрю, как он целует мою женщину, и понимаю, что мой названный брат прав. Делиться надо. Такой кайф, такую сладость надо делить с тем, кто ближе самого близкого. И это правильно. Это так, как должно быть…

Я тянусь к молочно белой коже, желая оставить на ней свои следы, чтоб видно было, чья это женщина, кому принадлежит…

И просыпаюсь.

Рывком сажусь на кровати, с полминуты тупо пялюсь в яркое синее небо за окном, вытираю пот с загривка.

Кошусь на кровать, где в сбитых простынях прячется моя женщина.

Она спит, совершенно обессиленная, замученная, во сне чуть приоткрывает натертые губы… И выглядит так горячо, что мне невольно хочется продолжить. Воплотить сон в явь.

В конце концов, почему нет?

Из ванной слышится шум душа.

Тим, наверно. Кому еще тут быть?

Мужественно переборов дикое желание продолжить то безумие, которым мы тут занимались несколько часов подряд, встаю и, обмотавшись простыней, топаю в кухонную зону делать кофе.

Нужна передышка, хотя бы на пожрать.

Да и Ветку мы укатали, конечно.

Пока делаю кофе, все кошусь на розовую пятку, виднеющуюся из вороха простыней, торопливо отворачиваюсь, силой воли тормозя в голове картинки, как иду обратно и мягко кусаю эту пяточку, бужу Ветку и трахаю ее, сонную, измученную, длинно и сладко. А потом выходит из ванной Тим… И все становится опять красным от затмившего нас троих безумия…

Варю кофе, усмехаясь печально своим мыслям.

Надо же, как бывает.

Осознаешь, что двинулся, а сделать ничего не можешь.