Только для нас

Говорят, есть четкое разграничение в мозге, когда человек в один момент со всей ясностью понимает, что на грани и в следующее мгновение ебнется. И вот это осознание — самое страшное, что может быть. Когда на волоске от… И точно знаешь, что ничего не сделать, никак не изменить ситуацию.

У нас троих, похоже, именно такая грань.

Или мы уже за ней?

Как определить, еще в сознании или уже все? За пределами его?

Где точка отсчета?

На том берегу, где мы вчера догнали нашу Ветку и утащили за собой в адское пекло, в котором варились все эти пять лет?

Здесь, у меня дома, когда, вернувшись от Кабана и увидев, как Тим трахает мою женщину, не оттащил его, не набил рожу, а содрал с себя шмот, упал на колени, молча приподнял возбужденную Ветку за подбородок и просунул ей в губы палец?

Или еще раньше, пять лет назад, когда смотрел на нее, мокрую, испуганную, неверяще хлопающую слипшимися от дождя и слез ресницами… Смотрел и не остановился? И Тима не остановил?

Теперь и не поймешь. Теперь только жить с этим. Принимать это. Как сумею.

Нет другого выхода.

Вода в душе перестает литься, и на пороге появляется Тим, замотанный в полотенце.

Увидев меня у кофеварки, кивает и молча садится на барный стул.

Я ставлю перед ним кофе, сажусь напротив.

Мы пару минут тупо пьем кофе, не спеша разговаривать, пожалуй, впервые после всего случившегося оставшись друг с другом один на один.

Я смотрю на своего названного брата, понимая, что уже нет той бешеной ярости, ревности, жажды отобрать свое, доказать, что я лучше, я — единственное, что нужно выбирать…

У него на плечах царапины. И у меня такие же. А еще у меня засос на груди, рядом с сердцем.

Ветка — очень темпераментная. И горячая. Кто научил? Сколько у нее было мужчин… После нас?

Отворачиваюсь, отхлебываю еще кофе, пытаясь приглушить ярость в груди.

Надо же, как интересно.

То есть, к каким-то мифическим мужикам я ее ревную, а к Тиму уже нет, получается?

Когда это прошло? В какой из разов?

— У нее есть жених, — Тим, как всегда, читает меня, словно открытую книгу, понимающе скалится на глухое рычание, поневоле вырывающееся из глотки.

— Какой еще, к хуям, жених? — и нет, я не дурак. И даже помню, что на пальце у нее кольцо вполне однозначного вида. Но все равно… Никакого жениха, блять!

— Обычный, — Тим спокойно пьет кофе, щурится на летний день за окном, — московский. У нее все хорошо там.

— Это когда ты успел узнать? — а вот тут мне ревниво. То есть, с ним она поговорила… А со мной? А я?

— Утром, — кивает Тим, подтверждая мои ревнивые догадки, — когда ты к Кабану уехал. Что там, кстати?"

"— Потом, — отмахиваюсь я, потому что не время и не место. Нам надо вдвоем спокойно все обсудить, а сейчас, когда Ветка рядом, это нереально. Да и информация не то, чтоб срочная.