Точно как на небесах

– Шаг за шагом, – сказала она самой себе, пристально посмотрев на рану, прежде чем начать. Мать показала ей, как отличить участки тканей, которые надо отрезать. Нужно только найти один кусочек и отрезать его. А потом найти следующий.

– Отрезай как можно ближе к здоровым тканям, – напомнила мать.

Гонория кивнула, сдвинув ножницы выше. Сжав зубы, она нажала на них.

Маркус застонал, но не проснулся.

– Отлично, – мягко сказала леди Уинстед.

Гонория кивнула, сморгнув слезы. Как могло одно слово пробудить в ней такие сильные эмоции?

– Внизу есть кусок, до которого я не добралась, – заметила мать. – Я не смогла разглядеть края.

– Я вижу, – мрачно сказала Гонория. Она отрезала часть мертвой кожи, но вся область еще казалась опухшей. Направив кончик ножниц, как раньше делала мать, Гонория надрезала кожу, позволив гною вырваться наружу. Маркус напрягся, и Гонория пробормотала извинения, но не остановилась. Она взяла ткань и сильно нажала.

– Воду, пожалуйста.

Кто-то передал ей кружку с водой, и Гонория полила рану, пытаясь не слышать стоны Маркуса. Вода была горячей, очень горячей, но мать клялась – именно это спасло ее отца столько лет назад. Жар избавлял от болезни.

Гонория надеялась, что это правда.

Она снова нажала на рану, выдавливая лишнюю жидкость. Маркус снова издал странный звук, не такой, как прежде. Но потом вдруг начал дрожать.

– О Боже, – вскрикнула Гонория. – Что я с ним сделала?

Мать удивленно опустила взгляд.

– Такое впечатление, будто он смеется.

– Может быть, дать ему еще настойки опия? – спросила миссис Уэдерби.

– Не надо, – сказала Гонория. – Я слышала, люди иногда не просыпаются, если им дать слишком много.

– Я думаю, он действительно смеется, – повторила мать.

– Он не смеется, – резко произнесла Гонория. Боже милосердный, над чем он может сейчас смеяться? Она слегка отодвинула мать и вылила на ногу Маркуса еще горячей воды, затем продолжила работу, пока наконец не решила, что вычистила рану, насколько возможно.

– Думаю, все, – распрямившись и глубоко вздохнув, произнесла Гонория. Каждая мышца ее тела была напряжена. Она отложила ножницы и попыталась размять пальцы.

– Что будет, если мы выльем настойку опия прямо на рану? – спросила миссис Уэдерби.

Леди Уинстед моргнула:

– Понятия не имею.

– Вряд ли это повредит, – заметила Гонория. – То, что можно глотать, вряд ли нельзя лить на кожу. А если оно может облегчить боль…

– Вот она, – сказала миссис Уэдерби, доставая маленькую коричневую бутылочку.

Гонория взяла ее и вытащила пробку.

– Мама?

– Только немного, – ответила леди Уинстед, выглядевшая довольно неуверенно.

Гонория вылила немного настойки опия на ногу Маркуса, и он сразу крикнул от боли.

– О Господи, – застонала миссис Уэдерби.