С мейсе Райкконен что-то не так

 – Пустить конкурентов по ложному следу… Уна, а долго от этого плюща и тараща эффект длится?

– Смотря как долго он в них сидел, – пожала я плечами. – От суток до трёх недель. Что, сейчас тоже ведлистанцев в Альмате отрицать будешь?

– Да случайный турист приблудился, – пожал Эрик плечами. – Так что насчёт супчика?

Я только посмотрела на него подозрительно, но промолчала. Ничего, Эричек. И не такие орешки раскалывали.

Дом, так и не ставший мне родным, резко выделялся на фоне ухоженных особняков. Те сверкали мытыми стёклами и свежей побелкой. И не прятались за глухим забором и заросшим садом, а кокетливо выглядывали из-за ажурных оградок, окружённые клумбами и стриженым газоном. Родовое гнездо Стефен-Дари понуро куталось в лохмотья облупившейся краски, а проплешины в черепице постыдно прикрывало прошлогодней листвой. Неудивительно, что маменька, привыкшая жить в роскоши, и слышать не захотела о домике в какой-то степной дыре, где даже собственных конюшен нет. Так что особняк пустовал ещё задолго до моего рождения. Такой же никому не нужный…

Вздохнув, я не стала лезть в тайную калитку, а прошла чуть дальше и приложила руку к родовому камню у центральных ворот. Заросшие всё той же мухожоркой ворота дёрнулись, жалобно взвизгнули, но не открылись. Вздохнув ещё глубже, я приподняла юбку и наподдала по ним безнадёжно испорченной туфелькой. С жутким ржавым скрежетом створки разошлись, приветствуя хозяйку.

Фрэнки, распахнувший передо мной двери главного входа, язвить по своему обычаю не стал, а торжественно приложил просвечивающую руку к сердцу, печально улыбнулся и поклонился.

– Уна, а ты собралась куда-то? – сразу заметил Эрик мои чемоданы у входа, что я собрала за день до бала.

Я не ответила. Собиралась. На море, нервы лечить. Денег от продажи особняка как раз должно хватить на небольшую квартирку в курортном Бреоле. Завтра в полное право владения домом вступлю, и можно подыскивать покупателя. Точнее, этим будет заниматься специальный агент, пока я буду потягивать розовое вино на побережье. Планы, планы… Может, и впрямь неведомая судьба мешает им осуществиться?

– Разобрать их пока, Уна? – очень деликатно спросила Генриетта, тихо цокая коготками по паркету.

Фрэнки настороженно молчал, чуть телепаясь в воздухе. В дверях замерла бесстрастная Мора, держа на руках горничного Эдварда – видимо, щётки ему чистила. Нарисованные Китти и Либби, мои тётки по отцовской линии, а также наши общие дедушки столпились на одном портрете, выжидательно глядя на меня.

Дёрнув уголком рта в грустном подобии улыбки, я погладила застенчивую Генриетту по золотым кудряшкам.

– Свежая почта в моём кабинете? – спросила я у дворецкого.

– Да, госпожа Рауна, – призрак снова церемонно поклонился.