С мейсе Райкконен что-то не так

 – И интриг этих ваших дворцовых! И плевать мне, кто там на престол следующим сядет! И на принца твоего распрекрасного плевать! И на следующий тур я не пойду просто! А если пойду, то ничего не буду делать! Хотя, как сегодня выяснилось, это тоже не выход…

– Хорошо, Уна, – погладил он меня по голове. – Не пойдёшь и не будешь. А что ты хочешь?

– Вообще ничего не хочу! Просто пусть меня все уже оставят в покое…

– А буженину хочешь?

– И буженину не… Её хочу. И вон тем соусом полей. И рагу грибное хочу. Подогрелось уже?

Эрик сочувственно заглянул мне в глаза и дал на пробу ложечку, подув на неё предварительно. Я машинально раскрыла рот, и восхитительный вкус рагу растёкся по языку. В меру соли, яркий вкус грибов, сливочная мягкость… Шмыгнув носом, я попросила ещё.

– Садись за стол, – всё же улыбнулся Эрик. – И… прости, Уна. Но от судьбы не отвертишься. А сейчас правила диктует именно она.

– Я тебе не верю, – буркнула я. – Кормишь тут, заботишься. А сам не просто так всё это делаешь, а потому что за принца своего играешь.

– Нет, Уна, – покачал он головой. – Я играю за нас с тобой.

– Это расценивать как признание? Я знаю, ты просто по-другому чувства выражать не умеешь. И, да, детка, я тоже тебя люблю.

– Даже настолько влюблена? Признаюсь, меня тоже никто раньше не волновал так сильно, как ты. Аж укусить тебя хочется. Вот, не стесняйся. Вижу, что ты тоже не прочь.

Поганец подставил плечо, приспустив рубашку. Бесит, бесит, бесит! Я тут вселенские тайны раскрыла, а он даже не отрицает, что шпион засланный! Я и укусила в самое волнующее место – туда, где крепкая шея переходит в плечо. И осыпала его вслед судорожными мокрыми поцелуями. Эрик стойко вытерпел первые несколько секунд, а после повалил меня на стол, смахнув недоеденный ужин.

Убила бы поганца, если бы он этого не сделал.

– Почему именно Альмата? – спросила я, с сожалением разглядывая остатки еды на полу после неожиданного страстного поворота в прервавшемся разговоре. Ничего, Генриетта всеядная и небрезгливая, а после неё ещё горничный Эдвард приберёт.

Эрик неопределённо пожал плечами и широко зевнул.

– Куда приказали, туда и поехал, – сделал он вид, что не знает.

– Понятно, – сделала я вид, что поверила. – А то, что все вы, засланцы столичные, в голос одно и то же талдычите – про смерть беспощадную и рыжих дьяволов – это, конечно, совпадение.

– Региональный говорок, ничего удивительного, – ещё шире зевнул поганец. – Вы в Альмате чертыхаетесь через слово, а мы, столичные, дьявола поминаем. Ты в выражениях не стесняешься и полный крах надежд матом обозначаешь, как есть, а мы выражаемся деликатнее: «смерть моя жестокая». Пойдём спать, дорогая.

Сон не шёл. Меня против воли затягивало в водоворот событий, а я ничего не могла поделать.