Тление

Это заставило меня посмотреть на него, и я поняла, что он застыл той глубочайшей неподвижностью, свойственной старым вампирам. Его лицо было пустым, оно не выражало ничего. Он был прекрасен, как статуя — слишком хорош, чтобы казаться живым. Жан-Клод закрывался от меня щитами так плотно, что я понятия не имела, о чем он думает и что чувствует.

— Ты так сильно закрылся, тебя будто не существует. Что я упустила? Почему ты так сильно напуган? В смысле, меня и саму посттравматический стресс в мозг сношает, но это же не значит, что мне плевать на тебя.

Этой фразой я заработала себе слабую улыбку.

— Погоди, Дракон — это реально дракон? Я думала, это просто пугающее прозвище, чтобы враги боялись.

— А Матерь Всей Тьмы, вроде как, считалась первым вампиром, и она была пиздец стремной, как и заложено в ее имени, — добавила я.

Я улыбнулась, потому что знала: он это всерьез. Много лет назад Жан-Клод признался мне, что влюбился в меня не с первого взгляда, а с первых моих суровых фразочек, когда понял, что я вооружена и опасна. Когда понял, что миниатюрная женщина перед ним была той, кого вампиры прозвали Истребительницей. Последняя женщина, которая была любовью его жизни, умерла с его именем на губах, умоляя спасти ее. Со мной он знал, что я сама себя спасу, и это значило для него больше, чем все клятвы, которые я могла произнести.

— Я тоже тебя люблю, — сказала я.

Его улыбка стала шире.

— Дракон и правда дракон в форме женщины. Она убедила нас, что является последней в своем роду.

— Она была последней из великих драконов Древнего Китая, — сказал Джейк. — А они люди своеобразные. Для них «дракон» — то же, что и «человек», и все они разные.

— Для начала вопрос: а как дракон вообще стал вампиром? — озадачился Ричард.

— Изначальный штамм вампиризма был заразен для всех и каждого, насколько мне известно, хотя Джейк, вероятно, может ответить тебе точнее, — сказала я.

— Матерь Всей Тьмы и Отец Дня, как и Колебатель Земли, могли обращать в вампиров оборотней и всех прочих гуманоидов. Современный штамм нуждается в трех укусах и времени на то, чтобы выпить большую часть крови в процессе, но в прежние времена одного укуса было достаточно, чтобы заразить тебя, и после смерти ты восставал вампиром, либо же, если во время укуса было выпито достаточно крови, чтобы тебя убить, ты восставал сразу же.

— Вот почему в старых байках говорится, что злых людей могила не удержит, а вервольфов принимали за вампиров, — догадалась я.

— Этой ночью дракон походил на гигантского змея, — заметил Ричард.

— Выходит, он не является драконом, как Дракон? — уточнил Жан-Клод.

— Нет, не как старые драконы с Севера или сказочные драконы из Европы. В своей змеиной форме он ядовит, и от этого яда не найти лекарства современной медицине.