Тёмное сердце ректора Гордеева

– Прям важная персона? Зачем же вам тогда должность ректора?

– А чем плохо быть ректором? – удивился уже он.

– Тоже мне занятие… Вот если бы я была богатой и знатной, я б вообще не работала!

– И что бы ты делала с утра до вечера?

– Пфф… Мало ли приятных дел в жизни! Развлекалась бы. Спала бы до полудня, гуляла, путешествовала бы по всяким экзотическим странам на собственной яхте… ходила бы на светские приемы, в театр… в дорогие рестораны, на шоппинг, в конце концов, в солярку...

– Отличные занятия, – согласился Гордеев. – Ровно на год. От силы на два. После этого начинаешь понимать, что еще один светский прием, и ты наймешь снайпера, чтобы прострелил цепь на люстре над головами этих напыщенных ублюдков. И имей в виду – в моем случае к развлечениям добавлялся секс. Самый оторванный, дикий и неукротимый, какой только можно себе представить.

– И что? Всё равно надоело? – отчаянно краснея и выбрасывая из головы картины «дикого и неукротимого секса» с участием господина ректора, поинтересовалась я.

– Немного растянуло удовольствие из-за вседозволенности. Однако спустя год даже секс приелся настолько, что пришлось уйти в монахи на десяток лет – восстановить ощущение запретного плода, который сладок, а не тошнотворен.

– В монахи?! – у меня отвисла челюсть. – На десяток лет? Но… когда?!

Хронология не складывалась от слова совсем – даже если ректору сороковник – университетом он безраздельно правит уже более пяти лет. До этого – преподавал в каких-то там заграницах, одновременно заканчивая свои научные степени. Когда он умудрился еще и каким-то монахом побыть «с десяток лет»?

Врёт, поняла я. Грубо и беззастенчиво врёт. И, скорее всего, просто так – для красного словца.

Однако, говорить по этому поводу ничего не стала – какая мне разница, врёт он или нет? В любом случае, со временем я всё узнаю.

Внезапно что-то куда более интересное захватило мое внимание.

– Вы сказали «вседозволенность»? Значит… вы могли влиять на женщин, заставляя их… с вами спать?

– Все в нашем роду грешили этим по молодости, – нехотя выдал. – Невозможно устоять перед соблазном уложить в постель любую женщину, какую только захочется.

– Только по молодости? А сегодня? Разве вы не заставили меня… Ну… там, на кровати…

Гордеев скосил на меня глаза и выгнул бровь.

– Что? Стонать под моими руками? Выгибаться и выпрыгивать из своих мокрых трусиков? Понимаю твое желание доказать себе, что ты тут не причем, но я уже давно не мальчишка – прибегать к таким методам. Так что нет, дорогая моя Видящая, благодари свою очаровательную возбудимость, а не мою ментальную магию. Ну, и вот это… – рука, всё еще лежащая на моем колене, слегка сжалась и двинулась наверх.

От неожиданности я подпрыгнула, что заставило меня разжать ноги, пуская его еще глубже...