Тёмное сердце ректора Гордеева

– Эй, куда! – Демьян крепко схватил меня за руку, не давая шагнуть в сторону – по следам огней, уходящих в сторону от дороги.

– Пусти… мне нужно… – засопротивлялась я. – Просто смотри, чтобы я не упала…  Держи меня за руку.

Пару секунд он сомневался, потом сжал мою руку сильнее.

– Хорошо. Только будь осторожна. Малейшая опасность, и мы улетаем.

Я закивала, охваченная все большим азартом. Все еще не открывая глаз, медленно, по тропинке из огоньков, спустилась вниз по холму… поднялась наверх еще одного…

– Дом. Здесь чье-то жилище, – потянув за руку, Демьян остановил меня. Пришлось открыть глаза.

И действительно! Загадочные огоньки, видимые только под моими закрытыми веками, привели нас к маленькому, обитому белым сайдингом дому – на вид полузаброшенному. Покосившийся забор вокруг заднего двора, маленькая лужайка перед входом – типичный деревенский дом американский глубинки, совершенно непонятно как оказавшийся на итальяно-французском острове, да еще и в глуши, вдали от городов и деревень.

– Ты чувствуешь что-нибудь особенное? Кто-нибудь внутри? – обеспокоенный, Демьян оттянул меня еще дальше, прижимая к себе.

Я вслушалась в собственные ощущение.

– Да… Там кто-то есть… – нахмурилась, пытаясь прочувствовать эмоции. – Он… она… она спит… Хотя нет, уже не спит. Мы разбудили ее…

В окне что-то быстро промелькнуло, и мы отпрянули, подстегнутые липким, не вполне рациональным страхом.  

– Ее… – дрожащей рукой я указала на выглядывающую из другого окна древнюю, еле живую на вид старуху, закутанную в шаль, и с волосами, спрятанными под старомодный чепец.

Демьян выдохнул с облегчением.

– Черт, я уже думал там логово аспидов, желающих отомстить за собрата. Идем – твое внутреннее зрение привело нас к еде. Попросим пару бутербродов и дадим бабуле немного деньжат на лучшую жизнь.   

Я, признаться, облегчения не почувствовала – древняя «бабуля», молчаливо взирающая на нас из неизвестно откуда взявшегося дома на холме, напугала меня гораздо больше, чем могла бы целая свора аспидов.

И еще страшнее мне стало, когда «бабуля», шамкая беззубой челюстью, позвала нас внутрь – костлявой, как у самой смерти, рукой. Не испугалась, не спустила на нас такого же старого, как и сама, пса с цепи. А позвала внутрь. Словно ждала нас – здесь и сейчас.

Но я все еще чувствовала, что все это неспроста. Что если сейчас сдрейфлю и убегу отсюда… не прощу себе. Никогда не прощу.

– Буона сера синьора… – чуть замешкавшись в дверях, поздоровался Демьян на чистом итальянском – явно не разделяя моих смутных опасений. И это была единственная фраза, которую я поняла из всего, что он сказал ей дальше – что-то про «панини и акуа»…

Да в принципе, я не поняла бы даже если бы владела идеальным итальянским.