Тёмное сердце ректора Гордеева

Издалека это, наверняка, выглядело как взрыв… Уже и по новостям передали – частный вертолет рухнул в воды Москвы-реки из-за неполадки в моторе…

– Но как же… как же тебя не заметили с берега? С лодок?  

Демьян пожал плечами.

– Заметили, наверное. Только кто ж им поверит, бедолагам…

Выдохнувшись, Астер откинулась на кресло, предварительно хорошенько приложившись к своему бокалу.

– Понятия не имею, как произошло все то, что ты сейчас перечислила, но я безумно благодарен судьбе, что вовремя наступила ночь. Иначе бы меня расстреляли из всех орудий еще на подлете к городу…

И тут до меня дошло кое-что поважнее всех этих передряг с драконами, вертолетами и слюнявыми аспидами. Оттолкнув Демьяна, я спрыгнула с кровати, подбежала к огромному, завешанному окну и распахнула тяжелые шторы.

– Не может быть… – прошептала, отступая на шаг назад и вбирая изумленным взглядом хорошо подсвечную в темноте, возвышающуюся над ночным городом, Эйфелеву башню.

Эйфелеву, мать его, башню!

Демьян за моей спиной хмыкнул.

– Помнишь, я обещал тебе выполнить то, о чем ты давно мечтала? Когда ты выиграла наш спор?

Обернувшись, я неуверенно кивнула – не совсем понимая, о чем он.

– Помню, вроде бы… Но… почему Париж? Откуда ты…

– Я как-то наткнулся на твое эссе, когда пришел побеседовать с вашим деканом, – самодовольно заметил он. – Там по полям карандашом ты записала стихи – уж не знаю свои или чужие. Но я проникся твоим желанием «увидеть Париж и умереть». И вот… представился случай… Решил совместить… Заодно и крылья новые… размял. 

Он прочистил пересохшее горло и неловко замолчал, явно не зная, что еще сказать.

Опомнившись, старательно выжимая из глаз слезы, я бросилась моему ректор на шею.

Не рассказывать же, что просто записала тогда от скуки припев известной песенки Слепакова. И уж умирать после этого я точно не собиралась!

– Спасибо-спасибо-спасибо! – с каждым словом благодарности я целовала его в нос, подбородок и губы. И зависла на последнем поцелуе, не в силах отлепиться, втягивая его нижнюю губу и чуть прикусывая…

Мать снова прокашлялась.

– Что ж… Утро вечера мудренее – так кажется говорили на России… Пойду, закажу нам что-нибудь на завтрак… Боюсь, того, что обычно готовят мне одной, нам не хватит. И пожалуйста, не шумите, дети – у меня чуткий сон вот уже четвертое столетие. Адью, мон шер.   

Церемонно поклонившись сыну, Астер забрала с собой вязание и, не забыв прихватить виски, удалилась из комнаты.

Еле дождавшись, пока за ней кликнет дверной замок, я снова впилась Демьяну в нижнюю губу.

– У нее чуткий сон, слышала? – предупредил меня Демьян, отрываясь, чтобы подхватить меня под бедра и посадить к себе на пояс.

– Мог бы в гостиницу меня принести, а не к мамочке домой… Ты же знаешь, что я тихо не умею.