Тёмное сердце ректора Гордеева

Впрочем, довольно моложавую, в дорогих, модных очках и ОЧЕНЬ старомодных, сетчатых перчатках почти по локоть.

На голове у женщины красовалась высокая, взбитая прическа с воткнутыми в нее длинными шпильками, как у японок. Сидела она, как и полагается «бабушкам», в обширном кресле-качалке, да еще и перед камином, который хорошо освещал породистое, немного угловатое лицо – до странности знакомое.

Я с таким интересом разглядывала ее, что не сразу заметила, что и она смотрит на меня в ответ, положив вязание на колени.

Вздрогнув, я облизнула пересохшие губы.

– Где… где Демьян? Он в порядке?

Женщина не сводила с меня глаз – карих, с золотисто-зеленым ободком вокруг зрачка.

– Вполне. Он отлучился ненадолго. Как ты себя чувствуешь? Голодная? Болит что-нибудь?

Я прислушалась к себе. И медленно покачала головой, только сейчас понимая, что лежу на кровати – на пахнущих лавандой высоких, шелковых подушках.

– Где я? Что… произошло?

Она не отвечала, продолжая внимательно разглядывать меня – причем с ног до головы, будто в самой форме моего тела было нечто удивительное. 

– Как интересно… – пробормотала, наконец – ТАКИМ знакомым тоном, что я тут же поняла, кто она.

– Вы… вы мать Демьяна, да?

Ну, конечно! У кого еще зрачки могли вдруг стянуться в две тонкие, вертикальные полосочки, словно она была не человеком, а кошкой. Или… ящерицей.

– Да. Я – мать Демьяна. А ты, если не ошибаюсь, его…

– Очнулась?! – возглас со стороны двери перебил ее будто специально, и ко мне бросился Демьян. На ходу сунул матери ее бокал, поставил свой на камин и сгреб меня в объятья, приподнимая над кроватью.

– Осторожнее… – пискнула я, чувствуя, что вот-вот ребра затрещат. И тут же сама вцепилась в него, крепко обнимая руками за шею. Зарылась носом в дурманяще-пахнущую ямочку за ухом… и вдруг разревелась, не совладав с эмоциями.  

– Тшш… Тише, тише… Все хорошо… все кончилось… – успокаивал он меня прерывистым, срывающимся голосом, судорожно тиская и закапываясь руками под волосы…

Мать Демьяна прокашлялась.

– Я все еще здесь, если вы обо мне забыли.

Нехотя, он отпустил меня, позволяя снова упасть на кровать. Мне вдруг стало неуютно под пристальным взглядом странноватой «бабушки», и я бросила быстрый взгляд вниз, убедиться, что одета.

Слава богу! На мне все еще были юбка и джемпер, в которых я была в вертолете… Хоть я с удовольствием сорвала и сожгла бы их после того, меня в них чуть изнасиловали.

Аспид! – вдруг вспомнила, чем кончился полет в вертолете и подскочила…

– Что с этим гадом? Ты… ты…

Демьян кивнул, с мелькнувшей в глазах искрой жестокого, почти маньяческого торжества.

– Поджарились на славу. Живьем.