Тихий городок

Хохмайстер решил снова встретиться с дядей Карлом Беккером. Как-никак, генерал работает в отделе вооружений вермахта и должен поддержать «фауст».

— Может, мы ищем не там, где надо, — потупив глаза, проговорил Айнбиндер.

— Там, — тяжелым кулаком Маркус придавил стол, на котором лежали чертежи и расчеты. — Судьба новой истины такова — в начале своего существования она всегда кажется ересью. Так и наш панцерфауст.

Всю дорогу Хохмайстера не покидало беспокойство. Он вспомнил гибнущих под гусеницами молодых солдат «Гитлерюгенда», смерть преданного ему Радлова, которого так не хватало сейчас, свою мстительную клятву. И вдруг почему-то впервые подумал: «А кто нас звал в Россию? Кто вопил об арийской расе, о жизненном пространстве?»

Мысли показались настолько кощунственными, что Маркус с опаской покосился на шофера — уж не прочитал ли их солдат? «Нет, лучше не думать обо всем этом. Иначе во имя чего работать, чем жить, кому верить?»

…Жена Беккера фрау Ута отодвинула засов. В ее блеклых старческих глазах стояли слезы.

— Извините, я без предупреждения, — смешавшись, пробормотал Хохмайстер.

— Снимайте шинель. Очевидно, генерал примет вас. — Кутаясь в белую козью шаль, фрау Ута прошла в кабинет и пригласила Маркуса.

Карл сидел перед камином в глубоком кресле. Остекленевший взгляд был устремлен на пылающие дрова. Из приемника неслись рыдающие звуки похоронного марша. Не предложив сесть, не удостоив племянника даже взглядом, он кивнул в сторону радиоприемника:

— Тебе известно об этом?"

"— О чем? Я ехал из Карлсхорста и не слушал радио.

— Восьмого февраля погиб Фриц Тодт. Я хорошо его знал. Когда-то мы вместе работали в университете. Острый инженерный ум, практицизм, смелость — все было у него. Жаль, в последние годы он увлекся политикой. Я виделся с ним в январе. Он прибыл с Восточного фронта. Я спросил: «Как быстро мы выиграем войну?» Тодт весьма скептически отнесся к моему вопросу. «Мы никогда не победим русских», — вот что услышал я в ответ. Он собирался предложить фюреру искать выход из войны путем мирных переговоров.

— И предложил?

— Самолет Тодта загадочно взорвался в воздухе недалеко от ставки Гитлера в Восточной Пруссии… Сдается, о своем намерении Тодт сказал не только мне.

Беккер выпил коньяк, налил еще. Глаза его помутнели, движения стали нервознее. Он протянул к огню тощие ноги в меховых туфлях, повернулся к Хохмайстеру.

— С чем ты пришел? Я вижу в твоих руках чертежи.

— Может быть, я поговорю с вами в другой раз?

— Другого раза может и не быть…

Маркус развернул листы:

— Не скрою, я использовал динамореактивный принцип русского инженера Рябушинского.