Тихий городок

Помните, вы показывали мне проект его пушки? В сорокачетырехмиллиметровой трубе я расположил детонирующее устройство, вышибной заряд из дымного пороха, снаружи приспособил прицельную рамку, ударный механизм… Граната впрессовывается в ствол, в войска может поступать в заряженном виде. Ее начинка — флегматизированный гексоген.

Генерал с ходу оценил повое оружие:

— Это то, что нужно! Сколько весит граната?

— Два и восемь десятых килограмма.

— Зачем так много?

— Лишь такая граната способна пробить броню русского танка КВ.

— У русских больше средних танков Т-34.

— Из большего легче сделать меньшее, чем наоборот.

— Как ты назвал это ружье?

— Фаустпатрон, можно и панцерфауст.

— Ты уже подал заявку в отдел вооружений?

— У меня не все ладится, — Маркус понял, что именно сейчас надо подходить к главному, но умышленно затянул паузу.

— Что именно? — нетерпеливо спросил Беккер.

— Мне не дают стали марки ОС-33. Обычная сталь не выдерживает перегрузок, а утяжелять ружье я не хочу.

Генерал на мгновение задумался.

— А почему бы тебе не обратиться к отцу?

— Отец занимается детскими игрушками.

— У него есть сырье. Нетрудно отыскать и сплав — легче и крепче стали. Ведь ствол, как я понял, нужен для разового выстрела. Пусть он деформируется, лишь бы не разрывался, не поражал стрелка.

«Как же мне раньше не пришло это в голову?!»

— Если у отца не окажется нужных металлов, пусть их найдут специалисты.

— Вы подали хорошую мысль…

— И еще, — остановил его генерал. — В свое время к тебе благоволил Бальдур фон Ширах. Сейчас он гауляйтер в Вене. Прежде чем обращаться в министерство вооружений, где с гибелью Тодта сейчас нет шефа, советую заручиться поддержкой этого человека.

— Мне как раз напоминал об отпуске генерал Леш.

— Вот и воспользуйся добрым советом.

Леш настолько обрадовался просьбе Хохмайстера, что предложил оформить не отпуск, а командировку в Баварию вместе с Вилли Айнбиндером и необходимым лабораторным имуществом.

— На родине и хлеб слаще, и вода вкусней. Надеюсь, там в спокойной обстановке вам повезет с «фаустом», — проговорил он на прощание.

За войну Розенхайм нисколько не изменился. Домохозяйки с огромными сумками через плечо толкались у магазинов. Под липами на голубых скамейках сидели те же опрятные старички, что и прежде. Старушки в чепцах с кружевными оборками торопились в костел или кирху. В комендатуре Маркус и Вилли отметили командировочные удостоверения, чемоданы погрузили в такси и поехали на окраину города. Там, в сухом редколесье, покрытом зеленью рано наступившей весны, стоял особняк Ноеля Хохмайстера.

Отец постарел и стал сентиментальным. Уткнув птичью голову в тугое плечо Маркуса, он всплакнул. Мать с трудом оторвала его от сына, дала валерьяновых капель.