Тихий городок

Тысячи лет люди жили во взаимной вражде и чего ради они вдруг одумаются?!»

Теперь же Маркуса, перенесшего московскую катастрофу, интересовала не глобальная ракетная техника, а вполне конкретная — оружие малого калибра и веса.

О своем замысле Маркус рассказал Карлу Беккеру. Тот, выслушав племянника, достал с верхней полки своей богатой библиотеки небольшую книгу в мягкой обложке. Это были изданные на русском языке труды Аэродинамического института в Петрограде. Некий М. Д. Рябушинский сообщал о конструкции своей пушки. Она представляла собой открытую трубу, закрепленную на треноге. Заряд из дымного пороха помещался в герметичный футляр, воспламенялся от электрозапала. Он выбрасывал из дульной части снаряд на расстояние до трехсот метров. Эту установку автор назвал реактивной пушкой.

— Любопытно, русские успели применить ее в бою? — спросил Маркус.

— Вряд ли, — ответил Беккер. — Ее сделали в шестнадцатом году в одном экземпляре, а там началась революция, затем гражданская война…

— Но русские могли продолжить работу позднее.

— Не исключено. До нас доходили слухи о безоткатных орудиях Курчевского…[6]

Уже собираясь в Карлсхорст, Маркус, поколебавшись, спросил:

— Когда-то вы говорили о больших ракетах, может, мне вернуться к ним, а не заниматься малым оружием?

— Нет, — отрезал дядя. — Ракеты еще далеки от совершенства, хотя над ними работают сотни людей. Ты бы затерялся в этой толпе.

…Как бы ни был Маркус одержим своей идеей, неудачи сыпались одна за другой.

Кумулятивная противотанковая граната, которую он хотел приспособить к стволу, не поддавалась перегрузкам. Она взрывалась при выстреле. Чрезвычайно чуткий механизм взрывателя Хохмайстер пытался заменить менее чувствительным. Тогда взрыва вовсе не было или он происходил с большим опозданием."

"Если все гранаты, использованные тогда на полигоне, применить на фронте, они бы выбили у противника не меньше сотни танков. Однако Леш, начальник училища, безропотно подписывал многочисленные счета, хотя сам не уверен был в успехе противотанкового средства Хохмайстера. Маркус назвал его панцерфауст — «бронированный бронебойный кулак». В другом обозначении употребил название более точное — фаустпатрон. В глазах Леша проектируемое оружие выглядело больно уж хрупким, ненадежным, игрушечным. Впрочем, не только он, но и чины повыше скептически смотрели на работу Хохмайстера. Фаустпатрон казался гадким утенком. Он как бы выпадал из времени, господствующего в рейхе. Скульпторы ваяли гигантские статуи мускулистых кроманьонцев — предков арийской расы. Архитекторы воздвигали дворцы и спортпаласы, украшенные многотонными символами нацизма — германским орлом и свастикой.