Тибо, или потерянный крест

Он предоставил Балиану дуться до тех пор, пока они не спешились, чтобы отвести коней на судно, и только тогда спросил:

— Вы на меня сердитесь?

— Я бы не посмел, Ваше Величество! — сухо ответил Балиан.

— Ваши достоинства и уважение, с которым я к вам отношусь, дают вам на это право. Дело в том, что я опасался, как бы столь удивительное воскрешение в таком обществе не побудило злые языки обвинить вашего друга в том, что он из мести подослал убийц к Монферра.

Обида Балиана мгновенно перешла в негодование.

— Чтобы Куртене воспользовался услугами наемных убийц? Да никто бы не поверил в такую мерзость! Сразу видно, что вы совершенно его не знаете!

— Нет, но я знаю людей и уверен в том, что дурные инстинкты побуждают их охотно верить всему, что может запятнать чужую репутацию. Особенно в том случае, если она безупречна! Я моложе вас, друг мой, но я прожил достаточно долго и многому научился. Утешительно видеть, что вы еще так молоды душой!

— Я надеюсь сохранить эту молодость, и мне непереносима мысль о том, что человек столь высоких достоинств считается мертвым и запятнанным преступлением, которого он никогда не совершал! Спросите у королевы, что она думает о Тибо, который так долго был верным другом ее высокочтимого брата!.. Нет, лучше не надо! Не говорите ей ничего! Возможно, вас неприятно удивит та радость, которую она выкажет, узнав о том, что он жив, — добавил он с коварством, так плохо вязавшимся с его душевной молодостью, о которой только что упоминалось.

И тотчас пожалел об этом, услышав спокойный ответ Генриха:

— Предполагаю, что Изабелла думает о нем только самое хорошее. И, несомненно, она права. Когда знаешь человека с детства, редко в нем ошибаешься...

И, глядя на безмятежное лицо короля, Балиан невольно задумался: что бы на нем отразилось, если бы тот узнал, какая пылкая страсть связывает его прекрасную супругу и Тибо?

За время их отсутствия Изабелла, к великой радости маленькой Марии, произвела на свет еще одну девочку, отчего и сама была в восторге и некотором смущении. Малышка, хотя не очень походила на старшую сестру, тоже была прелестна, будто цветок, и мать с гордостью показала ее Генриху. Если отец и был разочарован, ему хватило такта этого не показывать. Он назвал девочку Алисой в честь своей двоюродной бабки, матери Филиппа Августа. Крестными ее стали Хелвис Сидонская и Балиан д'Ибелин. Генрих сам выбрал в крестные дочери своего коннетабля, чтобы показать ему, что ничуть на него не сердится, но тот был раздосадован, находя, что Генрих перестарался.