Тибо, или потерянный крест

Сочтя, что ему брошен вызов, он послал экспедиционный корпус разграбить Яффу. Пришлось возобновить бои!

Генрих без промедления собрал войска, чтобы отправить их на помощь своему городу.

Он не намеревался сам вести их в поход, а потому захотел устроить перед выступлением смотр и приказал войскам пройти строем перед его дворцом. Он встал перед большим окном, не защищенным балконом, и начал весело отвечать на приветствия солдат и толпы. Почему случилось так, что именно в эту минуту ему объявили о прибытии делегации пизанцев и он обернулся, чтобы взглянуть на них и велеть им подождать? Желая вернуться в прежнее положение, он потерял равновесие, упал и разбился на глазах у ошеломленных стражников...

Изабелла горевала отчаянно, даже сильнее, чем могла бы себе представить. Рыдая, она бросилась на тело мужа, умоляя его вернуться, не покидать ее. Он подарил ей четыре года безмятежности и спокойного счастья, какого ей никогда больше не обрести. Снова придется страдать, терпеть...

Еще и двадцати четырех часов не прошло с тех пор, как тело Генриха упокоилось в крипте собора Святого Креста, а ей снова пришлось предстать перед своей судьбой. На этот раз она воплотилась в облике магистров Ордена тамплиеров и Ордена госпитальеров Жильбера Эрайля и Жоффруа дю Донжона, патриарха Эмери Монаха, канцлера Жосса Тирского и главных баронов королевства. Слова их были настолько же ясны, насколько удручающи: королева должна снова выйти замуж, и без промедления! В этот час, когда королевству опять угрожает война, ему не обойтись без решительного короля. Изабелла — королева, и поэтому важнее сейчас думать о короне, а горевать по мужу можно и потом!

Ей было очень трудно. Никогда еще Изабелла до такой степени не ощущала, как тяжела королевская власть. Она больше не имела права быть женщиной, она превратилась в какое-то гибридное, сросшееся с троном существо, которому не позволялось даже намека на проявление человеческих чувств.

Потускневшим от слез взглядом Изабелла обвела замкнутые, решительные лица людей, видевших перед собой лишь золотой с драгоценными камнями обруч поверх траурного покрывала. И только двое из них проявили хоть сколько-то сочувствия: разумеется, милый Балиан и — Гуго Тивериадский.

— Я предполагаю, — произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрожал, — что ваш выбор, господа, уже сделан?

Патриарх хотел было ответить, но Гуго его опередил:

— Я осмеливаюсь предложить королеве в мужья моего брата Гийома, человека благоразумного, серьезного, отважного и доблестного рыцаря. Кроме того, он очень привязан к земле, которую все мы любим... как и к вам, благородная Изабелла!— Вы забываете, друг мой, — ответила та, — что он помолвлен с моей сестрой Маргаритой и что Маргарита его любит.