Средневековая история. Тетралогия

Хотите узнать, что в нем?

Ширви подскочил на кровати и замотал головой.

— Ваше сиятельство! Я никогда бы!

— Что — никогда? — мягко осведомилась Лиля — Не решились бы нанять убийцу? Но вы его привезли сюда. Благодаря вам я ранена и лежу сейчас в кровати. И чудом не убита Миранда Кэтрин Иртон…

Ширви пополз по кровати подальше от Лили. Словно это могло помочь. Кажется, он представлял себе чем ему грозило такое обвинение. Если и не убивец, то сообщник… Графиня здесь — власть. Она имеет право судить и решать в отсутствие супруга. Скажет — казнить. И ведь казнят… А жить так хочется…

Лиля смотрела на его корчи минуты две. А потом сочла, что клиент дозрел.

— Значит так. С первой же возможностью я отправлю вас отсюда. Моему мужу про убийцу отпишете сами. Кто он откуда взялся, как попал в замок… я проверю.

— Ваше сиятельство! Да господин граф же меня своей рукой…

Лиля ухмыльнулась. Злобно. У нее все болело, женщину подташнивало и требовалось прилагать усилия даже чтобы прямо стоять. Это не прибавляло ей доброты.

— А я вам почему-то не сочувствую. Благодаря вам я ранена. А благодаря Эдору тут бардак. Меня даже защитить не смогли по его вине.

Вообще-то потому что Лиля по старой привычке закрыла спальню изнутри на засов, но кто бы это Ширви объяснил.

Виноват — и все тут. И вообще — не спорить с графиней. А не то вообще прикажу тебя в бочке в море запустить.

— В-ва-ваше сият-тельст-тво…

— Заодно отпишете супругу, что Эдор воровал, я его выгнала и наняла нового управляющего. Которому вы и передали его письмо. Ивар!

Вирманин сделал шаг вперед. Если Эдор и хотел посомневаться, то при виде здоровущего медведя два на полтора все желания тут же пропали. Еще бы.

Лиля живо представила себе диалог:

Ширви, видимо, тоже что-то представил. Уставился на топор вирманина, сглотнул — и вытащил из-под подушки свиток. М-да. Еще бы в трусы засунул.

Лиля взяла письмо и резким движением сломала печать.

Нет, все было вежливо. Но в то же время…

Да, графу наплевать на Иртон. Налог пришлешь — и свободен. И на нее наплевать. Единственная, о ком проявлена забота — это Мири. А она сама мужа интересует только как племенная кобыла. Впрочем, она и так это знала. И все окружающие — тоже.

Что же такого в этом письме, что Ширви не хотел его отдавать?

Эдор воровал. И если Ширви его прикрывал…

Лиля уставилась на лежащего нехорошим взглядом.

— Прибыль пополам делили?

— Г-госпожа графин-ня…

Еще бледнее вроде и быть-то некуда было. А Ширви стал.

— Что, я непонятно говорю? Эдор все время воровал. Если ты возил его отчеты и деньги с поместья, и ни разу не заметил неладного — вы точно делились. Кто еще был в доле?

Ширви замотал головой. Мол, не был, не знал, не участвовал…

Лиля посмотрела на Олафа.

— В подземелье его. В камеру. И поспрашивать.